Книга Предатель. Не твой сын, страница 13 – Дилноза Набихан

— Подними попку, — велю ей, и она делает так, как я велел. Я снимаю с ней последний элемент одежды — черные стринги. Подношу кусок ткани, по-другому никак нельзя сказать об этом элементе одежды, и нюхаю её запах.

Я просто одержим этой девушкой и все тут!

— А теперь, — поднимаюсь на ноги, и подняв её за подбородок, большим пальцем нажимая, заставляя её открыть рот. — Будь хорошей девочкой, и не издавай никаких звуков, пока я буду наслаждаться своим десертом.

И положил её стринги в её рот. Глаза Дилара еще больше расширяется, и в нем снова появляется вожделение и страсть.

— С отцом мы общаемся. Но он уже давно создал свою семью. У него от новой жены есть сын, лет пяти, и Лена, так её зовут, беременна вторым. Тоже мальчик, — улыбаюсь, вспоминая отца и его новую семью.

Мы с Давидом лежим в его кровати, он обнаженный, а на мне его рубашка, которая расстегнута на все пуговицы. И Гордей проводит ленивыми движениями по моему животу, щекоча меня.

— Тебе не было больно, когда он оставил вас с мамой, а потом создал семью с другой, нарожав детей?

Вопрос Давида вызывает у меня только улыбку. Со временем я сумела простить папу и пытаться понять его. А боль не ушла, просто немного притупилась.

— Это было их обоюдное решение. Да, мама болезненно отреагировала на уход отца. Любила же, и поэтому отпустила его, когда он сказал, что не сможет больше с ней жить.

Я горько улыбаюсь и хлопаю ресницами, чтобы сдержать слезы, которые неожиданно навернулись на глаза.

Уже некоторое время я стала такой плаксой и сентиментальной. Всё принимаю близко к сердцу.

— Хм, — голос Давида звучит с ленцой. Он словно и не замечает, как водит пальчиками по моему животу, вызывая мурашки.

— О чем задумался?

Он не сразу отвечает.

— Да так, некоторые проблемы на работе. Ничего важно. Иди сюда.

Давид хватает меня за бедра и рывком усаживает к себе на живот. Убирает волосы за плечо, а потом вплетает пальцы в них, накрутив пряди на свой кулак и оттянув мою голову назад. Выгнув спину, я подставляю его горячему языку свою шею.

Что-то не так, я это чувствую. Чувствую, как сегодня, да и вчера и всю неделю Гордей сам не свой. Витает мыслями далеко, не сразу отзывается, когда к нему обращается. Стоит мне спросить, что с ним происходит, он все сразу переводит на горизонтальную поверхность. И так всегда.

— Давид, — хотела звучать, как укор, но когда его твердая длина прижимается к моему входу, и я неосознанно начинаю ерзать, желая большего.

Это мужчина станет моей погибелью.

Я почти забываю, что хотела сказать, когда его умелые руки играют с моей груди, что отвлекает меня. Но с усилием воли, я заставляю сказать себя:

— Д-Давид, подожди, — упираясь одной рукой ему в живот, другой хватаю его за предплечье руки, которая держит меня за волосы.

— Чтобы это не было, надеюсь, это чертовски важно, чтобы меня лишили возможности оказаться в моей киске. — Голос Гордея звучит грубо. И словно предъявляя на мне права, его руку перемещается вниз, к моей жаждущей киске, и надавливает в клитор. И я кричу, забывая все слова, которые крутиться в моей голове. — Так-то лучше, — говорит он тем же грубым голосом, но теперь самодовольство в его голосе не укрывается от меня.

* * *

Я начинаю блевать в тот момент, когда мои колени больно ударяются о кафель туалета, и я хватаюсь двумя руками унитаз. Меня рвет моим обедом, которая состоит только из гречки. Желудок скрутило, и ком в горле заставляет меня остаться в обнимку с туалетом.