Книга Предатель. Не твой сын, страница 19 – Дилноза Набихан

Теперь я покачала головой, не веря, что он говорит все эти слова всерьёз, и он верил в них. Он не хотел слушать меня. Ему было проще верит другим.

— Я спала только с тобой, — тихо сказала, надеясь, вразумить его.

— После всего, что я узнал и увидел, ты утверждаешь, что это мой ребенок? — эти слова он выплюнул, словно слово «ребенок» жгло его язык.

— Я никогда не изменяла тебе. Прощу тебя, — осмелившись подойти к нему, тронула его за руку. — Поверь мне. Я… я…

Давид сбросить мою руку, а потом устремив на меня свой холодный взгляд, от которого меня пробило озноб, сказал.

— Я прошу тебя, если ты избавишься от этого ребёнка. Я готов простить твою измену и твое предательство, но не ублюдка твоего любовника! — рычит он, с ненавистью смотря на мой живот, где бьется жизнь нашего с ним ребёнка.

Мое сердце замирает, на минуту перестаёт биться. А потом я слышу, как оно разбивается на миллион маленьких осколков.

Я отшатываюсь, хватаюсь руками за живот, словно Гордей собирается сделать то, что требует от меня. Нет, я не позволю ему навредить крохе.

— Ты это не серьезно, — я слабо верила в свои слова. Потому что видела, он был серьезным и верил всему, что говорил. Он просто отказывался слышать меня.

— Выбор за тобой, — холодно сказал он, смотря на меня. Я не могла поверить своим ушам. Смотрела на Гордея, и понимала, ничто не убедить его, что это его ребёнок. Он уже сделал выводы, все решил, и ему проще доверять другим, но не мне.

— Х-хорошо, — сказала я, надломленным голосом. Мы оба понимали, что я не выберу его. Я не могу. Да, ребёнок этот не запланированный, но он от любимого мужчины.

Любимого? От этой мысли я осеклась, горько усмехнулась, сердито стирая слезы, которые тихо катились с глаз. Какая же я дура, раз позволила этому чувству укоренится в моем сердце. Раз позволила глупым чувствам вести меня по жизни.

Я прошла мимо него, толкнув плечом, но он не сдвинулся с места. Даже не пытался остановить меня.

— Вы уволены без выплаты зарплаты в связи с тем, что моя компания понесла убытки по вашей вине. Отныне я не желая ни видеть вас, ни знать, — я замерла, хватаясь за стену, так как не могла довериться своим ногам, которые обещали подкоситься. Целую минуту мы оба молчали, пока я подбирала нужные слова.

— Надеюсь, когда ты узнаешь правду, будешь очень горько сожалеть об этом поступке, Гордей. Ты все знал о моем ситуации. Помни мои слова. Никогда, запомни, никогда я не брошу тебя этого. Не прощу, — прошептала я, и покинула его дом, не оглянувшись назад.

Своими действиями, Гордей убил во мне все светлые, теплые чувства, которые я испытывала к нему.

* * *

Домой добираюсь в расстроенных чувствах. В голове крутиться слова Гордея и его обвинения. Перед глазами мелькает картина, где я просыпаюсь в отеле, и меня пугает, что я ничего не помню. А еще эта беременность. Болезнь матери. Предательство Гордея. Мое неутешительно состояние. И так по кругу, что кажется, голова взорвется.

— Лара, дочка, ты что ли? — меня встречает мама, как только я закрываю за собой дверь.

Упираясь затылком о дверь, закрываю глаза и скатываюсь вниз, пока задницей не упираюсь о пол, и даю волю слезам, которые так сдерживала на маршрутке. Рыдание застревает в горле, и из меня вырывается дикий вой, которая напугала мою маму. Прибежав ко мне, она стала убирать мои волосы, и пытаться заглянуть мне в глаза.