Книга Предатель. Не твой сын, страница 36 – Дилноза Набихан

Её слова что-то задевают во мне. Усиливает острую боль в груди. Отдаётся во рту горечью.

Я знаю это чувство. Я знакома с ним. Я чувствовала его, когда увидела в его доме Галину. В его рубашке. Когда она открыла мне дверь.

Помню, как тогда эта боль заставляла меня сгибаться пополам. Тогда я не могла ничего сделать. Но не сейчас. Я могу предотвратить это.

Вопреки себе, когда закончилась моя смена и я вышла на улицу, я не пошла домой, как обычно.

Вместе этого я обнаружила, что жду, когда появится Давид. Но проходит пять минут, потом десять, потом десять сменяются двадцатью, но он так и не появился.

Я начинаю дёргать ногами и озираться вокруг, а сердце в груди сжимается.

А что если он сегодня не придет? Что если он устал караулить меня, ждать, когда я дам ему шанс? Что если?..

Я не успеваю додумать эту мысль, как неожиданно кто-то накрывает меня своим пиджаком. В испуге я оборачиваюсь, хватаю чужака за руку, и… встречаюсь взглядом тёмных глаз. Глаза, которые я могла бы узнать среди тысячи.

— Давид… — имя срывается с моих губ прежде, чем я успеваю подумать.

Он молчит. Его взгляд обжигает, словно клеймо, и я понимаю: сегодня он не отпустит меня. Более того, я сама этого не хочу.

— Привет, я так боялся, что опоздаю, — говорит он, но мы оба знаем, что это не так. В каком-то трансе я киваю.

— Почти, — шепчу, не смея оторвать от него взгляда.

— Почти? — на щеках появляется едва заметная ямочка, словно он удерживается от улыбки.

— Моя смена закончилась двадцать минут назад, — говорю почему-то.

— Ждала? — он чуть сжимает пальцы, перехватывает мою руку.

— Не… нет, нет, не ждала. Не то, чтобы ждала. Я… я… — волнуюсь, как школьница, которую заметил школьный красавчик.

Я хочу отдёрнуть ладонь, но вместе этого пальцы сами находят его пальцы.

Мы сцепляем руки так естественно, будто так и должно быть.

Никакой воли, никакого выбора — только инстинкт.

— Я могу позвать тебя на ужин? Я спешил, не успел поужинать, да и обедал ли не помню, — он усмехается, крепко сжимая мою руку, а вторую прячет в кармане брюк.

Я киваю. Потом мы подходим к его машине, и я с удивлением отмечаю, что он сегодня за рулём.

Когда приходит время отпустить руку, я с сожалением делаю это. Давид быстро подходит к водительской стороне, и садится.

— Мне тут посоветовали хороший ресторан. Буквально через несколько остановок, — и впервые, с тех пор как я знакома с ним, он кажется взволнованным.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Не знаю, почему я так делаю. Может слова Киры что-то со мной сделали. Может пришло время отпустить обиды, и попытаться снова что-то построить? Если не ради себя, то хотя бы ради Максима?

Улыбка дрогнула на моих губах, когда вспомнила о сыне.

— Ты загрустила, — замечает он, быстро беря меня за руку, и одной рукой ведя машину. — Я что-то сделал не так? Или сказал?

Я слабо улыбаюсь.

— Нет, мне надо позвонить домой и предупредить, что буду поздно. Максим… — глаза Давида темнеют еще больше, если это вообще возможно. Он крепче сжимает мою руку, до боли. Но я сохраняю лицо, ничем не высказывая, что мне больно. — Он не заснет, пока я не уложу его сама.

Думаю, намек о том, кто Максим, и что он зря ревнует, понятен.

Но мои слова вызывают другую реакцию у него. Плечи Давида напрягаются, и хватка медленно ослабевает. Он опускает мою руку на своем бедре, и всю дорогу держит её там.