Книга Фиктивный брак. Бриллиант напоказ, страница 15 – Ляля Либерман

На улице было тепло. День стоял ясный, почти насмешливый. Солнце светило так, словно у людей не бывает дурацких решений. Машины проезжали по улице, кто-то разговаривал по телефону, девушка в белых кроссовках несла бумажный стакан с кофе. Мир продолжал вести себя как нормальный. Это раздражало. Меня.

Я отошла от здания, свернула к небольшому скверу и села на скамейку. Очень медленно. Сначала сумка рядом. Потом локти на колени. И только потом выдох. И вот тогда я разрешила себе подумать. Включить мозг. Чтобы не умереть разом от шока.

Контракт был заключён. Не на словах или в шутку. Не как вчера, под музыку, смех и кислое вино между репликой и аплодисментами. А по-настоящему. С подписью и датой. Юридической силой. Текстом, в котором моя жизнь уже была аккуратно разложена по пунктам.

Я сидела и смотрела на свои руки. Пальцы были совершенно обычными. Это особенно раздражало.

Человек, который полчаса назад подписал договор о фиктивном браке с профессиональным хоккеистом, должен хотя бы дрожать. Но нет. Руки выглядели так, будто подписали заявление на выдачу читательского билета. В библиотеку.

Я открыла сумку, достала папку и снова посмотрела на неё. Серая. Тяжёлая. Аккуратная. В ней лежала моя личная глупость. Юридически оформленная. По всем правилам юридического искусства. Открыла на первой странице. Написано безупречно сухо. Так сухо, что текст казался почти безобидным. Но это была ловушка. Чем ровнее формулировки, тем страшнее смысл.

Предмет договора. Стороны. Срок действия. Обязанности. Я пробежала глазами по строчкам, которые уже успела прочитать в кабинете. Тогда мозг был занят другим — он пытался сохранить лицо. Зачем мне теперь лицо?!

Здесь уже ничего ни перед кем не нужно было сохранять. Теперь можно бояться. Сильно. Срок договора — двенадцать месяцев с возможностью продления по соглашению сторон. Год. Не «некоторое время» или «на период кризиса», или «пока всё уляжется». Год. Целый год моей жизни. Я уставилась на это слово так, будто оно могло само собой сократиться. Не сократилось.

Дальше шёл пункт о публичном образе супруги. Формулировка была прекрасна. Почти поэтическая, если не задумываться. Супруга обязуется поддерживать репутационный стандарт, соответствующий общественному статусу супруга. На практике это означало, что я должна быть не просто женой. Я должна была быть бриллиантом. Настоящим. Безупречно огранённым. Так, чтобы рядом с ним всё снова выглядело прилично, респектабельно и безопасно. Для денег. И для него.

Я усмехнулась.

Филолог Ксения Волькина. Двадцать три года. Безработная. Специализация — тексты XIX века и спонтанные катастрофы. Новая должность — публичный бриллиант. Офигеть. Камешек напоказ. Вот это номер.

Было даже красиво.

В договоре не написано слово «бриллиант». Разумеется. Там вообще не было ни одного честного слова. Всё называлось иначе. Участие в публичных мероприятиях. Сопровождение. Фото- и видеоактивность. Согласованные комментарии. Соблюдение внешнего вида. Недопустимость высказываний, способных нанести ущерб репутации. Запрет на несогласованные интервью. Обязанность демонстрировать лояльность, уравновешенность, социальную адекватность и корректную вовлечённость в жизнь супруга.

Корректную вовлечённость. Как вам? Я перечитала эту формулировку дважды.