Книга Фиктивный брак. Бриллиант напоказ, страница 17 – Ляля Либерман

И самое неприятное — я это сделала сама. Никто не тащил меня силой. Не уговаривал часами. Даже не запугивал. Я сидела напротив аккуратного агента и кивнула. Потом взяла ручку и поставила подпись.

Потому что не смогла отступить.

Мысль была особенно обидной.

Если разложить всё по частям, картина получалась уродливая. Мне нечем было крыть эту карту. Я не влюбилась. Никого героически не спасала. Не пошла на жертву ради великой цели. Я просто не выдержала собственного характера. Мне подбросили абсурдную ситуацию, а я, как идиотка, решила, что обязана дойти до конца.

Я тихо засмеялась. Несколько прохожих обернулись. Пришлось сделать лицо человека, который просто вспомнил анекдот. Снова открыла папку. На последней странице стояла моя подпись. Очень ровная. Даже красивая. Как будто эта подпись принадлежала разумной женщине, а не мне.

Под ней — подпись Артура.

Чёткая. Жёсткая. Без завитков. И в этом тоже что-то было. Даже подпись выглядела так же, как он сам. Никакой декоративности и суеты. Всё по прямой. Я смотрела на неё и пыталась понять, как вообще дошла до этого.

Вчера у меня был диплом. Сегодня — контракт на фиктивный брак. Завтра, вероятно, мне объяснят, как улыбаться на публике. Послезавтра — как не задавать лишних вопросов. Может быть, через неделю мне вручат список тем, о которых нельзя говорить. Далее реестр людей, рядом с которыми надо стоять. Потом и особый перечень выражений лица, допустимых при вспышках камер.

Меня это пугало.

И одновременно — злило.

Потому что в этом договоре всё было рассчитано на удобную женщину. Которая не сопротивляется, а терпит. Ее можно ввести в ситуацию как новую деталь интерьера. Нарядную. Согласованную. Безопасную. Такую, чтобы публика выдохнула. Всё в порядке, видите, у него теперь хорошая жена, можно снова подписывать бумаги и считать прибыль. Ура!

Я сидела и чувствовала, как страх медленно меняет форму.

Сначала это была тревога. Холодная и липкая.

Потом — раздражение.

Следом — упрямство.

«Если уж я в это влезла, — думала я, — то, может быть, не стоит сразу начинать с позы жертвы. Да, ситуация идиотская. Да, контракт унизительный. Да, меня пытаются превратить в идеально сверкающий аксессуар к чужой карьере. Но аксессуаром ещё нужно суметь стать. А я, если честно, никогда особенно не умела быть удобной».

Мысль немного согрела. Совсем чуть-чуть. Я представила лицо Лены, когда расскажу ей про пункт о визуальном стандарте. Она будет смеяться минут десять. Потом скажет, что меня официально приняли за люстру.

Я снова усмехнулась.

Страх от этого не исчез. Но перестал быть парализующим.

В конце концов, год — это долго, но не вечность. Правила — страшно, но они существуют для того, чтобы их кто-нибудь однажды нарушил. Дистанция — вещь хорошая, пока никто не начинает делать вид, что её не существует. Запрет на вопросы особенно смешон, если вопрос уже возник. А публичный бриллиант… что ж. Если уж быть бриллиантом, то хотя бы с характером. Желательно с острыми гранями.

Я закрыла папку окончательно и убрала её в сумку. Внутри было всё ещё тревожно. Но теперь эта тревога уже не гнала меня назад. Она толкала вперёд. Очень неприятно и настойчиво. Я встала со скамейки. На секунду закружилась голова. Не от слабости. От осознания. Всё уже произошло. Я уже выбрала.