Книга Вернуть семью любой ценой, страница 70 – Чарли Ви

Я невольно улыбнулась сквозь слёзы. Грустно, горько.

«Мудак» — это слово из моего лексикона, из тех тысяч мысленных ругательств, что я ему посылала. Услышать это от него самого было… странно.

— И ненавижу себя за то, что тогда Машу забрал, — продолжил он. — Прости, Вик. Я был так зол на тебя за то, что ты скрыла её. Будто украла у меня самое дорогое.

— Я просто не хотела вам мешать, — тихо сказала я, вытирая щёку. — У вас же такая… любовь была с Ариной. Она помешана на тебе…

— Она помешана на моих деньгах, — отрезал он резко. — Больше ей ничего от меня не надо. Никогда и не надо было.

— Но…

— Вик, я, правда, с ней не спал после твоего побега. Мы даже жили не вместе. Не разошёлся только потому, что чувствовал свою вину. Из-за того аборта… Она сказала, что из-за меня больше детей иметь не может. И я повёлся. Может, просто наказывал себя за всё. Дурак, да? — он горько усмехнулся. — Ты ведь так про меня и думаешь.

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Да, дурак, — сказала я тихо. — Какими только словами я тебя не обзывала. «Дурак» — это слишком мягко.

Он улыбнулся. Коротко, безрадостно, и на секунду опустил голову, пытаясь скрыть нахлынувшую горечь. Потом снова посмотрел на меня.

— Честно, Вик, — прошептал он. — Мне, кроме тебя, никого не надо. Тебя и Маши. Жаль, я это слишком поздно понял. Если бы у нас появился бы хоть один шанс...

Я не знала, что ответить. Не могла сказать «давай попробуем ещё раз». Слишком много боли, слишком много предательства лежало между прошлым и настоящим. Но и ненависть, та ярая, всепожирающая ненависть, куда-то испарилась. Осталась только эта пустота и… и это странное чувство, будто я наконец-то увидела не монстра, а человека. Сломленного, виноватого, но пытающегося хоть как-то извиниться и загладить свою вину.

Я заснула на удивление быстро, будто после долгой бури, наконец, наступил штиль. Последнее, что я помнила перед сном, — это силуэт Максима в кресле у окна, его неподвижную фигуру. Он сказал, что ляжет позже. Я не стала спорить.

Проснулась я от резкого, приглушённого звука, вроде бы хлопнула дверь где-то внизу. Или мне показалось? Сердце на мгновение замерло. Я лежала, прислушиваясь. Тишина. Потом — приглушённые мужские голоса внизу. Один — басистый, спокойный, это Арсений. Другой… нет, не Максим.

Я осторожно поднялась, натянула на плечи кардиган, оставленный на стуле, и бесшумно выскользнула из комнаты. В коридоре было прохладно. Подойдя к перилам лестницы, ведущей вниз, в просторную гостиную, я увидела ноги Максима.

И ещё одни ноги — в женских зимних сапогах.

Я медленно спустилась по лестнице. При моём появлении все трое обернулись. Арсений кивнул сдержанно. Максим встретил мой взгляд. А пожилая женщина, которая, видимо, только приехала, судя по шубе, слегка вздрогнула и поправила очки.

Она была мне смутно знакома. Чёткие, строгие черты лица, седые волосы, уложенные в тугой пучок, дорогой, но чёрная норковая шуба. Воспоминание всплыло из глубины детства: она несколько раз бывала в доме дяди. Входила в кабинет с папкой в руках, разговаривала тихо и почтительно. Она всегда казалась мне частью той же мрачной, взрослой системы, что и дядя.

Сейчас она выглядела бледной, нервно теребила перчатки, зажатые в руках. Увидев меня, она вздрогнула.