Книга (Не)рабыня для Шейха ада, страница 76 – Юлия Рябинина

— Перевернись на живот, Άγγελέ[ангелос].

Понимаю, что покидать при этом мое тело он не собирается, поэтому аккуратно перекидываю ногу через его руку и поворачиваюсь на живот. Шейх подхватывает меня и ставит на колени, вновь раздвигая меня максимально широко.

Ощущаю новую волну возбуждения, как только его большая упругая головка фаллоса упирается в мою плоть. Я опускаюсь на локти и выгибаю спину, попа поднимается выше, и Шейх наконец-то вводит в меня свой член. Чувствую каждый его сантиметр возбужденными до предела стеночками. Такой большой и упругий, он рвется вперед и одним движением бедер вперед заполняет меня всю. Я горю и плавлюсь. Шейх начинает наращивать темп, вдалбливаясь в меня беспощадно и грубо, но мне нравится. Нравится чувствовать его в себе, такого большого и мощного, достающего своим фаллосом до моего нутра. Каждый раз, проникая глубже, он словно оголяет мои сокрытые желания, выворачивает их наружу и заставляет меня краснеть, так как это только мое, личное. Чувствую, как узкую дырочку растягивают, и туда входит второй палец, нежно, без жесткости, и мой стон разносится по комнате, такой протяжный, надрывный – меня снова накрыл оргазм, такой мощный, будто вулканическое извержение порвало меня изнутри. Чувствую, как разливается тепло, и меня заполняет собой Хамас. Он стоит, замерев, не двигается, лишь только бедра подрагивают и подаются чуть вперед, чтобы оставить семя во мне, все до последней капли. Я расслаблена настолько, что Шейху приходится держать мои бедра, в ином случае я просто бы растянулась под ним.

Через несколько минут мужчина отпускает меня, и я все-таки перекатываюсь на спину и смотрю ему в глаза. Черные и быстрые воронки торнадо, не сбавляя оборота, крутятся в их глубине. Он оглаживает меня ненасытным взглядом, словно голодный самец, который никак не может удовлетвориться своей самкой.

Отвожу взгляд. Не могу на него так долго смотреть, блуждающе шарю по комнате и натыкаюсь на пустой угол, в котором сидел музыкант. Меня будто облили красной краской. Это что же он мог увидеть? Потом вспомнила, что он слеп. Тогда услышать? Ведь мы так бурно занимались любовью, совсем не сдерживая себя.

Когда матрас промялся со стороны Шейха, я все-таки повернулась. Мужчина лежал на боку, подложив под голову руку, и смотрел изучающе на меня. В глазах уже было спокойно, золотистые крапинки снова появились на его радужке.

— Хельга, иди ближе, – позвал он, хлопая по белоснежной постели, и я ленивой кошкой подползла к Хамасу.

— Да, господин, – ложусь рядом, его рука тут же по-хозяйски ложится на мое бедро, и он одним движением поворачивает меня к себе.

— Расскажи мне, кто ты?

Сердце сделало скачок и остановилось. Я открыла рот, слова готовы были сорваться с моих губ, но я так же его и закрыла, не вымолвив ни слова.

Я потягивалась на прохладных простынях. На улице далеко уже за полдень, это было видно по солнечному свету, что пробивался сквозь мелкую решетку окна. Выпрямляю пальчики ног и тянусь, расправляя затекшие мышцы. С моих губ не сходит блаженная улыбка. Ночь с Хамасом – это что-то волшебное. Его руки, его губы любили меня вчера ночью везде. По телу пробежалась волна наслаждения, и между ног томно заныло. Я ухмыльнулась, не веря в то, что опять хочу Шейха.