Книга Не грози Дубровскому! Том III, страница 31 – Антон Панарин

Что ж, я оказался прав. У Крысова нет других вариантов кроме как прийти за мной лично.

Подойдя к кабинету Трифонова, Лунгин открыл дверь и запустил меня внутрь. За столом сидел Вадим Инокентьевич и курил какие-то отвратительные сигареты создавая непроглядные клубы дыма. А рядом с ним сидела тонкая как щепка женщина и отмахивалась от дыма, лезущего в глаза. Кажется, Трифонов специально курил рядом с ней.

— Виктор Игоревич. Присаживайтесь.

— Вадим Иннокентиевич, рад видеть. Чем могу помочь? — Спросил я плюхнувшись напротив.

— Мы ведём расследование нападения на Иркутскую академию магии. Опрашиваем свидетелей, непосредственных участников событий, а также героев, отличившихся в защите. — Он мерзко улыбнулся и утопил окурок в пепельнице. — Расскажите, как так вышло, что вы сумели выжить?

— Не поверите. Чистое везение! — Усмехнулся я.

— Вы правы. Я не поверю. Ваши преподаватели о вас лестно отзывались, особенно ректор. Точнее бывший ректор. Я слышал, что он теперь работает на вас. Это интересно, но не важно. Важно следующее. Ни один первокурсник на моей памяти не сумел победить профессора. А выжит в схватке с богом и вовсе немыслимо даже для бывалого мага. Не хотите поделиться с нами, как вам это удалось?

— Вадим Иннокентиевич, у меня нет от вас никаких секретов. Думаю, вы в курсе что я едва не погиб, сражаясь с той тварью. А выжить мне помогла вот эта безделица. — Я достал мешочек и вынув из него сердце проклятого, бросил артефакт на стол.

Пульсирующий чёрный комок прокатился до середины стола, заставив Трифонова и его спутницу вжаться в спинки стульев.

— Это божественный артефакт, сердце проклятого. Мне удалось его украсть, когда я помог бежать из плена шестидесяти аристократам. Думаю, вы это уже знаете. Этот артефакт даёт безграничный доступ к некротике, за счёт чего я и сумел поднять толпу мёртвых крысолюдов, которые помогли прогнать королеву крыс из академии.

— Прогнать? Я слышал немного другую интерпретацию событий. Говорят вы её не прогнали, а практически разорвали на части.

— Вадим Иннокентиевич, напуганные люди склонны преувеличивать. Там было ровным счётом то, о чём я вам говорю. — С нажимом сказал я.

— Что ж. Допустим. Вы чудом спаслись с помощью артефакта. Но как вы объясните то, что вы сумели одолеть профессора магии природы? В этом вопросе некротика вам не помощник. Он всю жизнь посвятил изучению магии природы. Вы пусть и одарённый, но первокурсник. А свидетели вашей дуэли говорят, что вы виртуозно использовали магию природы. Поведайте, где вы сумели набраться такого опыта? Освоить две стихии разом, это не шутки.

— В моём роду был двоюродный дядя Тихон Тихонович Продубровский, которого убил граф Картаполов. Так вот Тихон Тихонович с самого детства обучал меня этой ветви магии. Сначала теории, а как только я начал чувствовать ману, мы стали практиковаться в магии природы. Если вы допросите более подробно свидетелей нашей битвы, то они вам расскажут, что за всё сражение я использовал лишь два заклинания. Как вы считаете, это слишком много для первокурсника?

— Пожалуй нет. Но это не объясняет того, что вы тактически смогли превзойти профессора в сражении.

— А, по-моему, объясняет. Профессор половину жизни просиживал в пыльной аудитории, а я каждую свободную минуту тренируюсь. — Я продемонстрировал сбитые костяшки кулаков. — Если выдаётся свободная минута, то я тренируюсь физически, если времени нет, то я практикуюсь в контроле маны, к примеру сейчас я использую покров маны не для того, чтобы напасть. А, для того чтобы совершенствоваться. Попав в академию, я тренируюсь и днём, и ночью. Можете спросить у Картаполова, Львова, Оболенского, Ершова и десятков других студентов. Я практически живу на стадионе.