Книга Не грози Дубровскому! Том III, страница 32 – Антон Панарин

— Ваши слова совпадают с информацией, полученной от студентов и преподавательского состава. Но осталось последнее подозрение. Уж не из другого ли вы мира? — С нажимом спросит Трифонов и просверлил меня взглядом в надежде что я дрогну.

— А бывают и другие миры? — С интересом спросил я.

— А вы хорош. Небывалое хладнокровие для восемнадцатилетнего парня.

— Мне почти девятнадцать. — Усмехнулся я.

— Главное дожить до девятнадцати, верно? — Хищно сказал Трифонов поджигая новую сигарету. — Маргарита Елизаровна, проверьте, пожалуйста, память нашего гостя. А вас Виктор Игоревич я попрошу расслабиться и не мешать. От этого будет зависеть ваша дальнейшая судьба.

— С радостью. Я уж думала, что вы специально затягиваете разговор чтобы я подольше дышала вашими омерзительными сигаретами. — Фыркнула Маргарита Елизаровна и встав со стула подошла ко мне.

Прохладная рука легла на мой лоб, и она мягко сказала:

— Будет не больно.

Я не успел ничего ответить, как вдруг перед глазами пролетела вся жизнь мёртвого графа. Я видел, как он родился, лицо его измученной матери и счастливое лицо отца. Видел, как они ухаживали и любили его. Картинки сменялись со страшной скоростью, и на следующей уже Степан обучал графа владеть шпагой.

Картинка меняется, и я вижу, как измученный отец сидит за рабочим столом, замечает, что я, то есть граф зашел в комнату и бросает всё, для того чтобы поиграть с сыном. Мать помогает учить уроки, нежно гладит по голове. Это была семья, семья которой у меня никогда не было.

В Руиндаре я был сиротой и привык всегда и во всём полагаться только на себя. Пожалуй, единственным человеком которого я мог назвать родственником, был мой учитель, ну и Иггдрасиль, если древо вообще можно считать роднёй.

Картинки снова сменились, я увидел себя подростком. Удивительно, но дядя Тихон реально тренировал молодого графа. Правда у того мало что получалось.

Я видел, как началась война родов, как на моих глазах убили отца и мать. Странно, это были люди, которых я никогда не знал. Да я их увидел в живую всего пару секунд назад, но в груди защемило с ужасной силой, и я почувствовал, как по моим щекам струятся обжигающие слёзы. Их смерти разорвали моё сердце в клочья.

Прохладная рука оторвалась от моего лба вернув меня в задымлённый кабинет. Я вытер рукавом слёзы и посмотрел на Маргариту Елизаровну, направляющуюся к выходу.

— Вадим Иннокентиевич, мальчик чист. Оставьте его в покое, у него крайне трагичная судьба. Не усложняйте её без надобности. — Жалостливо сказала она и вышла.

Трифонов открыл ящик стола и вытащил пачку салфеток.

— Виктор Игоревич. Прошу простить за то, что потревожил вашу рану. Сами понимаете, такая работа. Выяснять правду любой ценой. — Он протянул мне салфетки, но я отказался, слёзы уже перестали идти. — Что ж. Я рад, что вы не попаданец, иначе нам пришлось бы вас того… — Трифонов провёл пальцем по горлу.

— Что такое попаданцы? — Прикинулся я идиотом.

— Оу, не обращайте внимание. Это так. Глупости, о которых вам не следует знать. Кстати, всё что вы услышали в этом кабинете строжайшая тайна. Что ж перейдём к официальной части. — Он достал бланк и протянул мне. — Поскольку вы маг смерти, то подлежите регистрации. Влейте в этот бланк ману. — Я без вопросов выполнил его просьбу. На листе проступила синеватая печать и исчезла. — Теперь мы сможем найти вас в любой момент. Если решите навредить империи, вас уничтожат.