Книга Не грози Дубровскому! Том VI, страница 40 – Антон Панарин

— Виктор Игоревич! Ну наконец то! Я уже заждался. Прошу в дом. — Сказал он, положив мне руку на спину.

— Я тоже рад вас видеть. Вы чего в халате выскочили? Замёрзнете ведь.

— Не обращайте внимания. Всё нормально. — Сказал он, озираясь по сторонам.

Мы прошли в его кабинет. Дворецкий последовал за нами и поставил коробки у двери.

— Выйди, пожалуйста. Нам нужно кое-что обсудить. — Попросил Большаков дворецкого и сел за стол налив себе и мне по кружке дымящегося чаю.

— Если потребуюсь, дайте знать. — Дворецкий поклонился и вышел.

Как только мы остались одни, Большаков тут же снял ключ, висящий на шее, и направился к камину, над которым висел портрет его дочери.

— Ульянушка, посторонись. — Торопливо проговорил Алексей Павлович, и отодвинув картину в сторону вставил ключ в замочную скважину сейфа.

Из сейфа он извлёк пухлую папку и передал её мне, а сам вернулся, чтобы запереть сейф.

— Заберите эту проклятую макулатуру. Я уже какой день не могу заснуть зная, что она у меня под боком лежит. Там жуть какая-то. Подкупы, вымогательства, шантаж, организация нападений, проклятье, да он даже своего отца отравил! — Испуганно протараторил Большаков.

— Даже так? Очень интересно. Думаю, полиция с радостью отправит Богдана Григорьевича в колонию на нижнем уровне изнанки. — Усмехнулся я.

— Виктор Игоревич, лучше не стоит. Быков водит дружбу с главой Иркутского отделения полиции. Отнеси вы ему эти бумаги, они тут же пропадут, а вам такой донос выйдет боком. Кстати, в папке указаны все высокопоставленные чины с кем дружен Быков.

— Понятно. — Задумчиво сказал я. — А что вы говорили насчёт отравления?

— Давайте покажу. — Большаков взял папку и перелистнув десяток страниц вернул её мне. — Вот показания контрабандиста, раньше работал на Клещёва, сейчас пропал. Так вот он рассказывал, что Богдан Георгиевич лично заявился и приобрёл у него яд, после чего его папеньке сразу стало худо. А ещё посмотрите сюда. Контрабандист крайне скользкий тип и обожал перестраховываться на случай, если его наниматели решат от него избавиться. Вот бланк приобретения яда. — Большаков ткнул пальцем в смету.

— Позвольте. Здесь ведь нет никакой подписи. Даже имя Быкова не фигурирует.

— Вы правы, потому что подпись можно подделать, а вот сигнатуру маны нет. Этот бланк подписан маной Быкова.

— Вот как. Это же просто восхитительно. — Расплылся я в довольной улыбке. — Позвольте узнать, а как зовут этого смышлёного контрабандиста?

— Не знаю зачем вам это, но звали его Тунгус. Полагаю, он уже валяется где-нибудь с перерезанной глоткой.

— А-ха-ха! Вы совершенно правы в том, что он чертовски скользкий тип, но абсолютно ошибаетесь в том, что он мёртв. — Расхохотался я. — Этот крысёныш у меня на службе. Думаю, он ещё сыграет свою роль в противостоянии с Быковым.

— Я, конечно, не осуждаю, но выбор служащих у вас весьма сомнительный. — Укорил меня Большаков и отпил чаю.

— Даже у такого слизняка как Тунгус есть свои таланты. — Сказал я и захлопнул папку. — Алексей Павлович, большое вам спасибо. Очень помогли. А я тут вам привёз новую игрушку. Открывайте коробок.

— Да что вы! Не стоило. — Заулыбавшись смущенно сказал Большаков, и не теряя времени рванул к коробкам.

Бумага полетела во все стороны. Алексей Павлович остервенело рвал её, расшвыривая по кабинету, до тех пор, пока в его руках не оказался новенький арбалет. Восхищённо смотря на произведение оружейного искусства, он погладил ложе и прошептал: