Книга Не грози Дубровскому! Том 12, страница 100 – Антон Панарин

— Знаешь, Валерьян Геннадьевич, твоя несгибаемость заслуживает уважения. Но. — Абаддон наклонился вперёд и поднял указательный палец вверх. — Слышишь этот грохот?

Вдали и правда раздавался раскатистый грохот, а в темнице порой полыхали короткие ослепительный вспышки. Словно сполохи молний в почерневшем грозовом небе, которое сошло с ума и решило извергнуть из себя всю влагу на это проклятое место.

— Готов спорить, что где-то там перемалывают твои войска. Ха-ха-ха! С радостью посмотрю, как тебя поставят раком, ухватят за рога и… Ай! Да ублюдошные вы букашки! Вы можете жевать быстрее⁈ О, боги! Когда я уже сдохну⁈ — Валерьян Геннадьевич скорчился не столько от боли, сколько от усталости.

— Ха-ха-ха! Теперь ты понимаешь, что значит выражение: «Бойся своих желаний»? Ты бессмертен, но будешь умирать в мучениях века напролёт. Проклятье, это одна из моих лучших сделок. Смотреть, как ты умираешь день за днём. Это прекрасно. — Абаддон осушил бокал и, не глядя, швырнул его назад.

Звона бьющегося о камень хрусталя не последовало. Судя по всему один из слуг успел подхватить бокал. Сегодня слуге повезло. Но завтра Абаддон швырнёт бокал совсем в другую сторону и приложит немного больше усилий. Если демонёнок не сумеет его поймать, то составит Валерьяну компанию. Ведь в крепости Агония так много пыток и так мало тех, кого можно пытать.

— О чём я там говорил? — нахмурился Абаддон.

— Ты рассказывал, как твоя мамаша пыталась тебя убить в утробе.

— Точно! Убийства, — расплылся в хищной улыбке демон-принц. — Так вот, этот гром — это звуки жаркой битвы. Портал наконец-то открыт и мои легионы начали жатву. Судя по докладам, мы попали не на Землю, а в какую-то прослойку реальности между Дразургом и Землёй, но это неважно. — Абаддон посмотрел в окно и увидел вдалеке яркий белоснежный всполох. — Представляешь, человечество смогло противопоставить нам всего лишь пятьдесят тысяч бойцов. Каких-то жалких пятьдесят тысяч… Скоро они падут.

— Что ты несёшь, козлячья морда⁈ Пятьдесят тысяч? Да ты со мной не смог справиться за пятьдесят лет! А там — целых пятьдесят тысяч! Они размажут твоих уродцев и даже не заметят. А потом… — Договорить Ершов не успел, один из паразитов добрался до шейных позвонков и перекусил нерв в основании черепа.

Голова Валерьяна Геннадьевича безвольно повисла. Он всё ещё мог чувствовать боль и слышать, но пошевелиться, увы, не удавалось.

— О, да. Великая армия человечества. Ха! Слыхал я о таком и даже уничтожил парочку. Знаешь, вы ведь такие же жалкие насекомые, как те жуки, что жрут тебя изнутри. Вы вошкаетесь, боретесь за клочок пищи или власти и думаете, что вы пуп мира. Какой идиотизм. Ваша жизнь — лишь мгновение для вечности. Знаешь, сколько я пережил таких, как ты? Не сосчитать. Вы живёте так, как будто никогда не умрёте; и умираете, как будто никогда не жили. Всё ваше наследие — это кусок надгробного камня, который простоит дольше, чем просуществует память о ваших деяниях.

Абаддон поднялся с кресла, приблизился к Ершову и постучал когтем по макушке старика, оставляя там раны, из которых тут же стала сочиться кровь.

— До захода солнца пятьдесят тысяч защитников падут. А знаешь, что будет потом? Мои легионы пойдут дальше и заберут жизни миллионов людей, прячущихся за спинами ваших воинов. С помощью этих душ я пополню ряды армии, а ещё стану настолько силён, что смогу пробить брешь в реальности. Как думаешь, что это значит? Верно! Ни ты, ни тебе подобные больше не смогут запереть меня где-либо. Я обрету истинную свободу и подчиню себе все известные миры. А-ха-ха-ха! — Абаддон откинул голову назад и театрально расхохотался. Смеялся он секунд двадцать, а после услышал за спиной тихое хихиканье и обернулся. Сутулый бес смотрел на него, как на божество, и поддерживал своим смехом. Правда поддержка скорее унижала демон-принца, отчего он раздраженно и фыркнул. — Заткнись и приготовь ванну с кислотой. Скоро Ершов очнётся и захочет немного расслабиться.