Книга Не грози Дубровскому! Том 12, страница 77 – Антон Панарин

— Виктор Игоревич, иди к чёрту со своими шутками. И скажи Вадиму Станиславовичу, чтобы поторопился. Если мы стоим на грани войны, то нужно срочно принимать меры.

— Я же говорю, войны не будет. У поляков больше нет танков, да и пять тысяч единиц огнестрельного оружия они также утратили, — усмехнулся я и понял, что сболтнул лишнего. Как бы любимая родина не попыталась у меня отжать всё нажитое непосильным грабежом.

— В каком смысле утратили? Ты их уничтожил?

— Эммм. Нет, там мутная история, я вам её потом расскажу. Прошу простить, вынужден бежать.

Я сбросил вызов и громко выдохнул. Да уж, беседа пошла именно так, как я и думал. Может и не стоило сообщать обо всём Орлову. Но в противном случае на трон Польши мог бы взойти какой-нибудь реваншист и под лозунгом «Сделаем Польшу великой!» собрал бы войска и напал на Россию.

А зачем нам нужна резня? Император — разумный человек, думаю, на плаху меня не отправит, а награду за труды мои ратные, я и не жду.

* * *

Три часа спустя.

Москва. Приёмная Орлова.

Кабинет Данилы Андреевича был выдержан в строгом армейском минимализме. Стол, пара кресел и шкаф для документов, а ещё на стене висел портрет императора Кречета в полный рост. Красивая картина.

Вадим Станиславович расположился в кресле напротив Орлова и искоса посматривал на портрет. Удивительно, как художник смог прорисовать столь мелкие детали. Был виден каждый волосок на руке императора. Вадим даже выпал из реальности на пару минут, пытаясь рассмотреть нюансы. Из транса его вывел голос Орлова.

— Да, скажите императору, что я хочу его срочно увидеть. Всё верно. Дело государственной важности. Можно сказать, жизни и смерти. Всё, жду. — Орлов положил трубку и постучал пальцами по столу.

— Данила Андреевич, всё впорядке?

— В порядке? Если не брать в расчёт то, что у нас под боком появилось государство в котором в любой момент может произойти гражданская война, или к власти придёт самодур и развяжет войну, то у нас всё просто замечательно. — Орлов замолчал и в кабинете повисла гнетущая тишина.

Каждый думал о своём. Вадим в глубине души злился на то, что Дубровский отправил его в качестве гонца. А как известно из уроков истории, гонец принёсший паршивые вести, умирает. Орлов же думал о том, что делать дальше и как преподнести эти новости императору. От этого будет зависеть как судьба Дубровского, так и Польши. Внезапно напряжение в комнате спало. Граф расплылся в улыбке и сказал:

— Похоже, этот сумасшедший и правда спас нас от войны. И очень может быть, вместо казни, мне придётся вручить Дубровскому орден за заслуги перед отечеством…

Услышав это, Вадим Станиславович выдохнул.

— Да, Виктор Игоревич порой действует необдуманно, но он верен империи, — заявил Вадим.

— В этом я не сомневаюсь. Но ещё Дубровский верен своим друзьям. И ещё большой вопрос, чьи интересы для него важнее. Интересы друзей или империи?

Вадим знал ответ, но решил промолчать. Скажешь, что Дубровский ценит империю больше друзей — не поверят. Скажешь обратное — это будет выглядеть абсурдом. Дубровский, как истинный друид, на стороне жизни, хотя и идёт рука об руку со смертью.

— Ладно. Это риторический вопрос. Не смею вас больше задерживать, — сказал Орлов и указал на выход.

— Благодарю за потраченное время, — кивнул Вадим и направился на выход.