Книга Эволюционер из трущоб. Том 3, страница 65 – Антон Панарин

— Эт Егора Елисеевича сын, что ли? — спросил усатый и выдохнул облако густого терпкого дыма.

— Ага. Он самый. Тот, который помер три года назад.

— Не, ну как знал? Не то, чтобы мы с ним дружили. Но да — в соседнем доме жил. Батя у него мировой мужик. А этот — так. Олух царя небесного. Ох, и намучился с ним Егор Елисеевич, просто мрак, — затянувшись, сказал усатый и спросил. — А чё?

— Да у пацана на груди печатка была с гербом рода Скриповых. Так-то вещь штучная. Кажись, Семён такую носил. Ну, я сам не то, чтобы с ним дружил, но так. Пару раз пересекались, — замялся парень, опустив подробности о том что «пару раз пересекались» означало, что Семён пару раз избил его до полусмерти.

— Ну да. Похожая, — согласился усач, а потом, подумав, добавил. — Хотя, этих гербов столько, что хрен ума дашь, у кого какой. Можно запросто и спутать. А эт ты к чему всё?

— Да не. Ни к чему. Просто интересно стало, — замялся парень, у которого в голове рождалась интересная картина.

Если дерзкий капитан убил сына судьи Скрипова Егора Елисеевича и отдал его печатку своему мальцу, то эта информация будет очень интересна судье. Может, он за неё даже заплатит. А кому в наше время мешали лишние деньги? Уж точно не гвардейцу, живущему одним днём.

* * *

Вечерело. Солнце скрылось за лесом, а мы топали молча по асфальту и смотрели вперёд. Каждый впереди видел что-то своё. Не знаю, что видел Гав, но мне представлялся пансионат. Унылый, крошечный, душный. С сотнями озлобленных лиц, живущих от занятия до занятия. Улыбки в пансионате были редкостью и чаще всего появлялись на лицах ребят раз в месяц. В дни, когда разрешали встречи с мамами.

Я ужасно не хотел возвращаться в пансионат. Может, сбежать? Ну а что? У меня полный карман серебряных монет, золотая жемчужина тоже чего-то стоит. Нужно лишь выкрасть маму, а там — не пропадём. Буду охотиться, может…

— Чего помрачнел? — спросил Гав и толкнул меня бедром, отчего я едва не улетел в кювет.

— Да вот, думаю, нахрен мне серебро, если я возвращаюсь в пансионат? — сказал я, что думал, и вытащил из кармана десяток кругляшей.

— В разломе нашел? — спросил Гав, взяв пару монет из моей ладони. Не говоря ни слова, я кивнул. — Отличный улов. Если сдать их Шульману, то он хорошую цену даст. — Гав остановился, теранул монету об одежду и показал мне. — Присмотрись. Видишь иероглифы?

— Вижу, и что?

— А то, балбес. Такой письменностью на Земле никто не пользуется, — улыбнулся Гав и толкнул меня пальцем в лоб. — Считай, что ты добыл иномирный артефакт. Только артефакт не магического, а культурного наследия.

— Тогда держи. — Я достал из кармана оставшиеся монеты и вложил их в ладонь Гаврилова. — Это тебе подарок на память. У меня их всё равно отберут в пансионате.

Гав смерил меня взглядом, а после кивнул.

— Буду хранить их у себя. Как закончишь обучение, верну. Всё же, это твоя добыча.

— Спасибо, — невесело улыбнулся я и почувствовал, как из второго кармана у меня что-то выдернули.

— А это что за тряпьё? — с отвращением спросил Гав, глядя на полотенце, перемазанное кровью крысюков. — Фу, вонища! А я всю дорогу думаю, откуда разит? — размахнувшись, он выбросил тряпку в кювет.

— Дурак! Это моё! — возмутился я и рванул вслед за полотенцем, но далеко не убежал. Гав схватил меня за шиворот, не дав сделать и шагу.