Книга Эволюционер из трущоб. Том 3, страница 68 – Антон Панарин

— Да не переживай ты. Я его осмотрел, десяток синяков, пара царапин. Ничего серьёзного, — пытался успокоить её Гаврилов.

— А почему тогда он в себя не приходит? — испуганно спросила мама.

— Переволновался, вот и потерял сознание, — пояснил капитан и заметил, что я начал медленно оживать. — Вот! Я же говорил.

— Мама… — прошептал я и улыбнулся.

Открыв глаза, я заметил, что лежу на кровати в спальне мамы. Одежду с меня сняли и даже выкупали. Да ну, как так-то? Нет, я не против банных процедур. Я против утилизации моей одежды, перемазанной кровью крысюков! Сколько ж там доминант хранится? Надеюсь, они не додумались…

— Миша, ты как себя чувствуешь? — спросила Елизавета Максимовна, но я ответил вопросом на вопрос.

— А где моя одежда?

— Спалил я её, пока в бане тебя купал. Всё равно не отстирать, — буркнул Гав и погладил меня по волосам. — Везучий ты. Но дурак, конечно, тот ещё.

— Весь в тебя, папаша, — парировал я.

Гаврилов улыбнулся как-то так тепло, по-отечески и спросил.

— Думаешь, мне без волос на голове лучше? — массивная пятерня провела по зарослям кудряшек.

— О, боги. Что за глупости вы обсуждаете? — взмолилась мама и продолжила проводить опрос на предмет имеющихся у меня травм. — А нигде не боли? А если руку поднять вот так? А так? А встань, пройдись. Не тошнит? Голова не кружится?

Когда медкомиссия вынесла вердикт, что я в полном порядке, мама, любя, взяла с кровати полотенце и, размахнувшись, стеганула меня им по заднице.

— Стервец! Ты что вытворяешь⁈ Я когда узнала, что ты снова из дома сбежал и на тебя крыса напала, так думала, помру от сердечного приступа! — выпалила она в ярости и замахнулась ещё раз, но материнская рука дала слабину, полотенце упало на пол, и она обняла меня, притянув к себе. — Глупый, а если бы что случилось? Хорошо, что крыса была всего одна, а то бы… — Она всхлипнула, и я почувствовал, как на мою рубашку упали две слезинки, намочив её.

Посмотрев на Гава, я понял, что старый решил сгладить углы и не рассказывать обо всей той каше, которую я заварил. Капитан поднёс палец к губам и жестом приказал не болтать лишнего. Да я и не собирался. Маме подобного знать не нужно. В дверь постучали, и я заметил, как лицо Гаврилова помрачнело, да и мама вздрогнула, будто внутри у неё что-то оборвалось.

— Может… — с надеждой начала было она, посмотрев на капитана, но тот покачал головой.

— На землях барона нас найдут, а за их пределами вы с Мишкой будете в опасности, — пояснил Гаврилов, и в целом я был с ним даже согласен.

Если узнают, что я отпрыск Архарова, то меня неминуемо попытаются использовать как оружие против отца. А может, и просто убьют. Всё-таки Архаровы не самый популярный род в империи. О том, что сделают с мамой, и вовсе думать не хочется. Зараза. Вот же свезло родиться с фамилией Архаров.

Гав подошел к двери и аккуратно её приоткрыл. За дверью стоял худощавый мужчина, который с виду больше походил на участника голодовки, чем на человека, которого мог прислать барон.

— Машина ожидает. Прошу за мной, — коротко сказал боец и указал в сторону ворот, за которыми припарковался изрядно потёртый автомобиль.

У этой колымаги было всего два места: пассажирское и водительское. А позади крепилась будка с надписью «фермерские продукты от Аришки».