Книга Эволюционер из трущоб. Том 7, страница 44 – Антон Панарин

— Валёк, ты как был дураком, так дураком и помрёшь, — вздохнул Петрович и покачал головой. На слова Петровича мускулистый отреагировал, быстро вскинул монтировку, и собирался ею огреть деда. Но Петрович выставил перед собой шокер. — Ну! Не дури, слышишь?

Драке было не суждено случиться. Набросив на себя усиления, я ловко запрыгнул на крышу и оказался рядом с мускулистым. От удивления он попытался ударить меня наотмашь, но я ляпнул ему оплеуху раньше. Боец рухнул на крышу и покатился по снегу вниз. Хрясь! И он уже лежит в сугробе, громко вопя:

— Нет! Мама!!! Нет! Я не хотел! За что⁇!!? Это не я! Богом клянусь! А-а-а!!! Мамочка! Прости! Пусти домой! Пожалуйста! Я замёрзну насмерть! Нет! Я клянусь, такого больше не случится!

Как вы уже поняли, я не просто влепил бойцу затрещину, а ещё и использовал ментальную клеть. Во время применения навыка есть возможность задать интенсивность переживаний, а также эмоциональный заряд. В этот раз я выбрал животный страх. Судя по всему, именно это воспоминание и было самым жутким в жизни разломщика.

Кстати. А если человек рос в стерильных условиях, где с него пылинки сдували, то подействует ли на него ментальная клеть с зарядом страха? Думаю, клеть работает лишь с воспоминаниями, имеющими сильный эмоциональный окрас — вон, как разломщика корёжит. Стоит на коленях, трясётся, слёзы из глаз катятся, даже жаль его.

Пока боец страдал внутри персонального кошмара, остальные разломщики, словно завороженные, наблюдали за ним, боясь даже слово произнести.

— Чего встали? За работу! — прикрикнул я на работяг, а после посмотрел на деда. — Петрович, ты тоже, давай, клювом не щёлкай. Пожестче с ними. Если проблемы будут, зови меня.

Разломщики тут же потупили взор и стали носиться туда-сюда, словно пчёлки. Одним словом, моё маленькое представление их очень впечатлило.

— Ага, блин. Спасибо за помощь, — буркнул Петрович, стряхивая пепел с сигареты.

— Обращайся, — улыбнулся я.

— Тогда сразу и обращусь. Чего уж? — он потянул пальцем за ошейник и спросил. — Когда эту хреновину снимут?

— Как только мы с вами наладим дружеские отношения, — пояснил я.

— Хе-хе. Дружеские, блин. Ты ж недавно меня чуть не отравил, а сейчас в ошейник заковал. Какая тут может быть дружба? — Петрович иронично покачал головой.

— Вот за это ты мне и нравишься. Не боишься сказать то, что думаешь. Пока с ошейником погуляй, а как оборону наладим, так и поговорим, — ответил я и склонился над разломщиком, стоящим на коленях.

Этот дурень тут же вцепился в мою ногу и стал слёзно умолять:

— Мамочка, пожалуйста! Открой дверь! Я уже не чувствую пальцев на ногах! Я же умру!

— Проклятье, да с таким детством не удивительно, что ты вырос головорезом. — Я вздохнул и похлопал мужика по плечу. Его взгляд внезапно прояснился, а вот разум нет. Он озирался по сторонам, не понимая, какого чёрта происходит, и где он находится. — Значит, так. Если не хочешь навеки быть запертым в кошмаре, то выполняй всё, что тебе скажут надзиратели. Усёк?

— Д-д-да, — быстро закивал головой мужик и волосатой рукой размазал сопли по лицу.

— Иди, работай, — мягко сказал я, помогая ему подняться на ноги, а после гаркнул во всеуслышание. — Это всех касается! Непослушание будет караться страной кошмаров! Если не понимаете, что это такое, расспросите своего товарища, он расскажет обо всём в ярких красках!