Книга Эволюционер из трущоб. Том 7, страница 41 – Антон Панарин

— Ефли бы не эта патафкуха, — всхлипнул граф, взял с тумбочки зеркало и поднёс к лицу.

Опухшие губы, кожа покрыта волдырями и нарывами, глаза превратились в две маленькие щёлочки. Одним словом, выглядел он скверно.

— Ы-ы-ы! — провыл граф и швырнул стекляшку обратно на тумбу. — Надеюфь, вафу фемейку отплавят на плаху, — с ненавистью прошептал Черчесов и услышал стук в дверь.

Не дожидаясь разрешения, гость вошел в палату. Увидев вошедшего, Черчесов вздохнул. Ну конечно же. Глава безликих. Дмитрий Хазаров. Клещ, присосавшийся к состоянию графа и не желающий его покидать. Впрочем, Черчесов так боялся Хазарова, что не мог сообщить о том, что больше не нуждается в его услугах. Да и как ты сообщишь подобное такому психопату?

Обожженное лицо Хазарова украшала белоснежная улыбка. Правая рука главы безликих отсутствовала по самое плечо. После столкновения с капитаном Гавриловым новую бионическую руку так и не сделали. Больно высокие расценки, да и мастера заняты на полгода вперёд, а то и больше. Приходится ждать. Тем не менее, Хазаров светился от радости.

— Наслаждаетесь видом? — насмешливо бросил он графу и остановился у его койки.

Осмотрев палату, Хазаров взял яблоко из вазы, стоящей на тумбочке и откусил от него кусок. В нос наёмника ударил аромат гниения, но аппетит это не портило совершенно. Да и как подобная мелочь может испортить аппетит некроманту? Вся его жизнь посвящена трупной вони и разложению.

— И тифыной, — намекнул Черчесов, чтобы Хазаров выметался из палаты к чёртовой матери.

— Да-а-а. Тишина здесь звенящая! — восторженно сказал Хазаров и положил обратно в вазу надкусанное яблоко. — Особенно летом. — Он подошел к окну, зыркнул из стороны в сторону и загородил Черчесову обзор. — Даниил Евгеньевич, наши шпионы наконец-то нашли след Гаврилова. Вместе с Елизаветой Максимовной он осел в Уфе. Правда, барон Титов не в курсе, что у него под носом живёт жена Архарова, а значит, нам не составит труда забрать её и доставить прямиком… — Хазаров замялся, пытаясь вспомнить, как называется этот город, а потом плюнул и сказал. — Прямо сюда.

Глаза графа Черчесова внезапно заслезились. Хазаров этому удивился, а вот граф — нет. В эту секунду он проклинал всё на свете, особенно род Архаровых и своё помешательство на Елизавете. Именно эта вражда и сделала из него… Нет, пока ещё не калеку, но если боль продолжит нарастать, то Даниила Евгеньевич рано или поздно наложит на себя руки.

— Да и фёлт с этой флюхой, — выругался Черчесов.

— Что? Говорите немного неразборчиво, — нахмурился Хазаров, хотя на обожженном лице не дрогнул ни единый мускул, разве что улыбка пропала. — Если прикажете, я лично отправлюсь в Уфу и приволоку Елизавету Максимовну…

Черчесов скрежетнул зубами и собирался заорать, но вместо этого закашлялся. Кровавая слюна повисла на его подбородке. Граф с ненавистью посмотрел на Хазарова и прорычал:

— Я из-за неё одной ногой в могиле. — Черчесов и сам удивился тому, что эта фраза вышла на удивление чисто.

— Но у меня счёты с её охранником. Я с лёгкостью… — начал было наёмник, но договорить не успел.

— Вон! Пофел вон! — каркающе проорал Черчесов и снова зашелся кашлем.

В палату тут же вбежали две медсестры. Одна стала менять капельницу, вторая сделала укол успокоительного и вытерла подбородок графа. Глава безликих хотел ещё пообщаться с нанимателем, но глаза Черчесова медленно закрылись, и он уснул.