Книга Эволюционер из трущоб. Том 17, страница 48 – Антон Панарин

Не двигаясь с места, я призвал ледяную стену на её пути. Струя врезалась в барьер, зашипела, испаряя лёд, но добраться до меня так и не смогла. Я активировал доминанту «Тяжкий груз», после чего многоножку прибило к земле, где она благополучно и растворилась в кислоте.

Не знаю, сколько продолжалось сражение, час, а может, десять часов, но в конечном итоге я стоял в кровавой луже, диаметр которой превышал сотню метров. Осмотревшись по сторонам, я не заметил ни единого энергетического сгустка и присвистнул:

— Вот это кашу я заварил…

Останки тварей давно расплавились, превратившись в кровавый бульон, а мне всего-то и оставалось, что отменить действие доминанты «Жнец», а после взять тряпочку и окунуть её в лужу, содержащую бесчисленное количество образцов доминант. Как только я это сделал, услышал голос Ут:

«Обнаружены образцы доминант, желаете ознакомиться?»

— Нет уж, спасибо. Если ты зачитаешь всё, что содержится в этой луже, я с ума сойду, — улыбнулся я, глядя на буро-чёрную тряпку в своих руках. — Думаю, тут хватит доминант, чтобы сделать абсолютом не только Венеру, но и маму. Отлично, пора домой.

Сжав в руке телепортационную костяшку, я покинул аномальную зону.

Калининград. Северный склад.

Портал открылся посреди складского помещения, где Муэдзин проводил большую часть времени, окружённый клетками с химерами. Яркая вспышка света заставила ученика вздрогнуть. Он резко обернулся, прикрывая глаза ладонью от яркого синего свечения. Когда свет погас, а портал схлопнулся, Муэдзин увидел меня, покрытого кровью с головы до ног, в разорванной одежде.

— У… учитель? — протянул Муэдзин, оценивающе оглядывая моё состояние. — Судя по вашему виду, охота удалась?

— Более чем, — кивнул я и, потянувшись к пространственному карману, принялся выгружать добычу, которую успел спасти из луж кислотной крови.

Одна за другой на пол склада начали падать туши тварей. Паукоскорпион, многоножка, медведь без шкуры, гигантский червь, птеродактили, щупальцевая мерзость и десятки других монстров, каждый более уродливый, чем предыдущий. Гора трупов росла, заполняя половину помещения, кровь растекалась по полу чёрными лужами, запах стоял такой, что даже привычный к подобному Муэдзин поморщился, достал платок и приложил к носу.

— Вот тебе запчасти для экспериментов, — сказал я, хрустнув шеей. — Занимайся. Создавай химер, улучшай уже существующих, экспериментируй, как считаешь нужным. Я не ограничиваю тебя в методах, главное — результат.

Муэдзин медленно обошёл гору трупов, разглядывая их с профессиональным интересом. То и дело он останавливался, чтобы потрогать хитиновый панцирь, рассмотреть строение конечностей, оценить плотность мышечной ткани. Его глаза светились одержимостью. Муэдзин присел на корточки возле туши многоножки, провёл пальцем по костяным шипам, покрывающим её сегменты, и удовлетворённо прошептал:

— Превосходно. Весьма занятные экземпляры. Особенно интересен этот червь, его костяные пластины обладают невероятной прочностью, а регенеративные способности красной плоти между сегментами открывают массу возможностей для…

Он замолчал на полуслове, развернулся ко мне и посмотрел с тревогой. Муэдзин сложил руки за спиной, выпрямился и задал вопрос, который, судя по всему, давно мучил его: