Книга Эволюционер из трущоб. Том 17, страница 77 – Антон Панарин

Преображенский медленно кивнул, его скептицизм уступал место любопытству.

— Что ж, проверим. Если они так хороши, то мы запустим производство сегодня же.

— Отлично. Профессор, подскажите, есть ли здесь карантинная зона? Изолированное помещение для потенциально заражённых?

Преображенский нахмурился, его радость сменилась настороженностью. Затем он кивнул, указав на дальнюю стену:

— Да, имеется. Обязательное требование для алхимических комплексов. Следуйте за мной.

Он провёл меня через лабораторию к двери из толстого стекла, окаймлённой стальной рамой. За стеклом виднелось просторное помещение. Белые стены, пол, потолок, никакой мебели. Преображенский нажал кнопку, стекло отъехало в сторону со звуком сжимаемого воздуха.

Я вошёл внутрь, остановился в центре и потянулся к мане, открывая пространственный карман. Из полупрозрачного марева вывалились абсолюты и исцелённые гвардейцы. Все выглядели намного лучше, но я желал удостовериться, что никто из них не станет разносчиком заразы.

Быстрым шагом я вышел из карантинной зоны и вытащил следом за собой Преображенского. Стеклянная дверь захлопнулась с шипением, герметично запечатывая помещение. Я повернулся к Преображенскому, стоявшему с побледневшим лицом:

— Профессор, эти люди были заражены некротическим вирусом. Ваша эссенция помогла исцелить их, по крайней мере, я так думаю, — выдержав паузу, я посмотрел ему прямо в глаза. — Проведите необходимые анализы и дайте заключение, всё ли с ними нормально, или они всё ещё переносчики заразы и опасны для общества?

Преображенский кашлянул в кулак, сделал шаг назад. Его голос задрожал:

— Михаил Константинович, как я понимаю, вы тоже имели контакт с заражёнными? Находились рядом, дышали одним воздухом? — он нервно поправил очки. — И вы всё это время общаетесь со мной без каких-либо предосторожностей. Это означает…

Я улыбнулся и, не спеша, ответил.

— Так оно и есть, профессор. Я контактировал с заражёнными, находился в эпицентре эпидемии, дышал некротической дымкой. И более того, я не вкалывал себе эссенцию. Если я окажусь заражённым, то заражу и вас. А это значит, что у вас будет ни с чем не сравнимый стимул работать быстро и качественно. Создайте лекарство не только для них, — кивнул в сторону карантинной зоны, — но и для себя. Приступайте, профессор. Времени мало.

Преображенский закашлялся от возмущения, лицо покраснело, глаза вспыхнули гневом. Он выронил блокнот и рванул к производственной линии, крича на ходу:

— Ну знаете, Михаил Константинович! Это шантаж! Манипуляция! Вы ставите меня перед фактом, что я могу умереть, и требуете работать⁈ Это…

Он осёкся, тяжело дыша, остановился и повернулся ко мне, широко улыбаясь.

— Это именно то, что сделал бы я сам, если бы потребовался быстрый результат. Ха-ха, — он коротко рассмеялся и гаркнул, что было сил. — Лаборанты! Сюда, живо! Нам предстоит огромная работа! Пятеро берут пробы крови у всех находящихся в карантине, остальные за мной! Будем запускать производственную линию! Шевелитесь, мать вашу, пока я не сдох! Ха-ха-ха!

Мимики синхронно кивнули и рванули в разные стороны. Лаборатория ожила, наполнилась звуками стука пробирок, шуршанием бумаги, щелчками приборов, топотом ног. Процесс пошел, а значит, мне здесь больше нечего делать. Я достал телепортационную костяшку и переместился в аномальную зону в двадцати километрах от Калининграда.