Книга Эволюционер из трущоб. Том 17, страница 78 – Антон Панарин

Ноги с хрустом опустились на снег посреди леса, где деревья росли под невозможными углами. Стволы извивались спиралями, кора была покрыта светящимся мхом, излучающим тусклый зеленоватый свет. Я материализовался между двух искривлённых дубов, чьи ветви переплелись так плотно, что образовали подобие купола.

Огляделся, оценивая обстановку, и удовлетворённо кивнул. Ближайшие твари были в километре отсюда, да и судя по всему, моего появления они ещё не заметили. А значит, я могу спокойно приступить к жатве.

Сделав глубокий вдох, я закрыл глаза и погрузился в Чертоги Разума. Мир вокруг растворился, сменившись бесконечной пустотой, в центре которой парила стеклянная колба, запечатанная витиеватой рунической вязью. Колба дрожала, пульсировала тёмно-красным светом. Внутри копошилось что-то живое и мерзкое, пытающееся вырваться.

Я протянул руку, сорвал печати одну за другой. Один за другим ослепительно сверкнули разноцветные всполохи, послышался треск ломающихся барьеров. Пробирка лопнула, и из неё вывалился червь длиной с палец. Тело покрыто чешуйками цвета запёкшейся крови, на конце пасть, усеянная микроскопическими зубами, вращающимися как жернова.

Червь завис в воздухе, извиваясь словно змея. От него исходили волны злобы, ненависти и ни с чем несравнимого голода. Он развернулся в мою сторону, пасть раскрылась шире, чем позволяли размеры тела, и оттуда вырвался хриплый булькающий голос:

— Решил освободить меня? Понял, что твои потуги тщетны и решил присоединиться к воинству Владыки?

— Заткнись и слушай, — холодно оборвал я его. — Сейчас ты выйдешь наружу и будешь собирать биологический материал для меня. Поработишь столько аномальных тварей, сколько сможешь. Но есть условие. Не смей трогать их души, не пожирай способности. Просто подчиняй их разум и приводи зверушек к стенам Калининграда. Усёк?

Червь замер. Пасть захлопнулась, тело перестало извиваться. Повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тихим шипением. Наконец он заговорил, голос звучал обиженно, почти оскорблённо:

— В таком случае я буду ослаблен. Не смогу на полную раскрыть свой потенциал. Без пожирания душ я всего лишь червь, способный контролировать одну, максимум две тысячи созданий. Дай мне свободу действий, и я приведу легионы!

— Тысячи более чем достаточно, — я хищно улыбнулся. — Когда притащишь тварей к Калининграду, я заберу их доминанты, а ты сможешь отправиться за новой тысячей, и так до тех пор, пока время не обратится в пыль.

Червь зашипел громче, тело задрожало от ярости, но спорить он не посмел.

— Будет исполнено, — прошипел он. — Однако у вас не так много времени, людишки. Скоро ваш жалкий мир падёт. Это неизбежно.

— Неизбежно лишь то, что ты захлопнешь свою пасть и будешь работать на меня. Топай, — усмехнулся я, покидая Чертоги Разума.

Червь материализовался в моей руке, извивался и шипел, желая обрести свободу. Я сжал его крепче, подняв голову к тёмному небу. Сквозь переплетённые ветви я увидел летящего в вышине птероса.

Весьма приличный экземпляр. Размером с небольшой самолёт. Крылья раскинулись на добрых десять метров, кожистые перепонки натянуты между костяными каркасами. Тело покрыто серо-зелёной чешуёй, на голове гребень из костяных шипов, пасть усеяна зубами длиной с человеческую руку. Птерос парил на восходящих потоках воздуха, высматривая добычу.