Книга Эволюционер из трущоб. Том 17, страница 86 – Антон Панарин

— Эх, раньше рыбы было вдвое больше! Вот в мои годы…

— Дед, ты каждый год одно и то же твердишь, — отмахнулся молодой парень лет двадцати, кидая очередную рыбину в корзину.

Чуть поодаль, в полукилометре от берега, пастух гнал стадо оленей к загону. Животные фыркали, мотали головами, недовольно косились на снежную бурю. Он окликал их, помахивал кнутом, подгонял отстающих. Олени послушно брели вперёд, копыта проваливались в сугробы, оставляя глубокие следы.

Жизнь в селе текла своим чередом — тихо, размеренно, предсказуемо. Дети играли в снежки у домов, женщины готовили обед, старики укутанные в тулупы курили трубки на крылечках. Никто не ждал беды.

И тут раздался вой.

Сначала тихий, едва различимый сквозь свист ветра. Потом громче, пронзительнее, наполненный такой жуткой нечеловеческой злобой, что сердце ёкнуло, а кровь застыла в жилах. Это был не вой волка, не крик птицы, это был вопль самой смерти, летящей по небу.

Рыбаки замерли, выронив сети. Пастух резко поднял голову, всматриваясь в небо. Дети перестали играть, прислушиваясь. Старики погасили трубки, напряжённо вглядываясь в снежную пелену.

Вой усилился. Стал оглушающим. И сквозь белую муть пробилась тень. Огромная. Чудовищная. Крылья раскинулись на добрых пятьдесят метров, кожа клочьями свисала с костей твари. Это был костяной дракон. Рёбра торчали, как каркас разрушенного здания, позвоночник извивался, словно гигантская змея. Череп с пустыми глазницами, горел зелёным огнём. Пасть раскрыта. С клыков длиной с человеческую руку капала гнилостная слюна.

Дракон пролетел над селом на бреющем полёте. Ветер от взмаха его крыльев опрокинул людей на землю, разметал снег во все стороны, сорвал крыши с двух сараев. Вой усилился, превратился в рёв, разрывающий барабанные перепонки.

— Господи… — прошептал старик дрожащим голосом.

— Бегите! — заорал молодой рыбак, швыряя корзину и срываясь с места.

Паника охватила село мгновенно. Люди бросали всё, что делали, и бежали к домам. Женщины хватали детей на руки, мужики несли стариков, кто-то падал в снег, вскакивал и мчался дальше. Вопли, крики, плач, всё слилось в жуткое многоголосье переполненное ужасом.

Пастух по имени Кмоль развернулся и рванул к селу, бросив стадо. Олени заметались в панике и побежали в разные стороны. Кмоль не оглядывался, его сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Добежав до своего дома, он схватил ружьё, стоявшее у самого порога, и прыгнул внутрь.

В этот момент земля и весь дом задрожали. Посуда посыпалась с полок, жена Кмоля вскрикнула.

— Кмоль! Что это⁈ — закричала жена, прижимая детей к себе.

Кмоль метнулся к окну и похолодел. Над селом кружил костяной дракон, а с севера, со стороны берега, надвигалась тёмная волна. Бесчисленное количество фигур, одетых в доспехи, на мёртвых лошадях с провалившимися боками и светящимися пустыми глазницами.

— В подвал! Быстро! — рявкнул Кмоль, заряжая двустволку.

Жена спорить не стала и выполнила приказ мужа. Кмоль сорвал крышку подвала, расположенного прямо на кухне, и помог ей спуститься вниз. Бежать уже было поздно, да и куда ты убежишь? Буран убьёт тебя раньше, чем доберёшься до ближайшего поселения.

— Кмоль, что происходит⁈ — спросила жена, глядя на мужа снизу вверх.

— Не знаю. Сиди тихо. Что бы ни случилось, не выходи, — твёрдо сказал он, закрывая крышку подвала.