Книга Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ, страница 108 – Антон Панарин

«Это шутка какая-то? Хочешь взять меня за ручку и сводить в кино?» — прозвучал голос Пожирателя, полный искреннего непонимания.

Я вскочил с земли, игнорируя боль во всём теле, и закричал, поняв, что задумал дед:

— Старый хрен! Не смей!

Но Максим Харитонович не слушал. Он посмотрел на меня через плечо и улыбнулся, а потом со всего размаха вогнал свободную руку себе в грудь. Пальцы пробили плоть, раздвинули рёбра, проникли в грудную клетку. Кровь хлынула алым фонтаном, окрасив рубашку и шинель деда, падая на асфальт густыми каплями.

Максим Харитонович не закричал, не застонал, только стиснул зубы. Его рука нащупала что-то внутри груди, схватила это и резко выдернула наружу. В окровавленной ладони дед держал синеватый артефакт размером с кулак, пульсирующий ярким светом.

Это был его источник жизни, то, что заменяло ему сердце все эти годы, поддерживая существование вопреки смерти. Вокруг синеватого кругляша концентрировалась энергия, собранная за десятилетия сдерживания аномальной зоны Калининграда. Я почувствовал исходящую от него мощь, это была сила, способная при высвобождении уничтожить всё в радиусе нескольких километров.

Максим Харитонович посмотрел на Золгота, оскалив окровавленные зубы, и прохрипел голосом, полным решимости:

— А теперь сдохи, падаль иномирная.

Пальцы деда начали сжиматься вокруг артефакта, готовясь раздавить его и высвободить всю накопленную энергию одним взрывом. Я видел, как свечение усиливается, как воздух вокруг искажается от нарастающей мощи. Ещё мгновение — и всё будет кончено, по крайней мере, для Харитоновича и меня.

Рванув вперёд, я преодолел расстояние в три метра и вырвал артефакт из рук деда. Максим Харитонович, истекающий кровью из зияющей дыры в груди, посмотрел на меня с удивлением, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дал ему произнести ни слова/ни звука. Вместо этого я заорал, обращаясь к Ут:

— Немедленно передай деду Сердце Василиска!

«Запрос принят», — послышался вибрирующий голос.

В следующую секунду я ощутил всю прелесть бытия обычным человеком. Боль, которая казалась чудовищной, когда у меня была химерическая регенерация, оказалась лишь детским лепетом в сравнении с тем, что я испытывал прямо сейчас. Но времени на страдания не было, я призвал телепортационную костяшку, припечатал её к груди деда и влил в неё крупицы маны, активируя.

Плоть вокруг телепортационной костяшки быстро начала восстанавливаться благодаря конгломерату Сердце Василиска. Максим Харитонович уставился на меня с непониманием, попытался схватить за руку, закричать что-то, но синее сияние окутало его, и дед исчез. Последнее, что я увидел в его глазах перед исчезновением, был ужас. Не за себя, а за меня.

Дед отправился в Калининград, а я со всего размаха обрушил артефакт на голову Пожирателя миров. Синеватая сфера врезалась в чёрный череп, треснула, а потом взорвалась.

Мир исчез в ослепляющей вспышке света. Взрыв был настолько мощным, что я ничего не слышал. Звуки просто перестали существовать, оставив после себя абсолютную тишину. Ударная волна накрыла меня прежде, чем я успел что-либо сделать. Меня подбросило в воздух, закрутило, швырнуло в сторону с такой силой, что тело превратилось в тряпичную куклу, не контролирующую движения.