Книга Герой Империи 3, страница 40 – Виктор Молотов, Сергей Харченко

— Да, моё любимое сочетание, — неловко улыбнулся профессор. — Мята успокаивает, а зелье укрепляет магическое здоровье. Как ваш питомец чувствует в последнее время?

Его взгляд метнулся к Хруму, который зафырчал как паровоз, гоняясь за крупным кузнечиком.

— Не переживайте, он так охотится, — засмеялся я. — Говорю же, всё с ним отлично. И развивается он очень быстро.

— Хм… быстро развивается… Он нормально относится к датчикам? — прищурился в его сторону Николай Захарович. — Не бросится на меня, если я прицеплю к нему пару штуковин?

— Зачем? Вы хотите удостовериться в чём-то? — поинтересовался я.

— Проведём небольшой эксперимент, — профессор заблестел взглядом. — Главное, понимать его уровень агрессии, не навредит ли он мне.

— Если и попробует, я его успокою, — сказал я, подзывая Хрума. — Вы возите приборы с собой?

— У меня в чулане пылятся старые измерители. Давно привёз из института списанные после модернизации. Так что можем приступить уже сейчас, — профессор подскочил с места, отправляясь в сторону приземистого дощатого строения, находящегося недалеко от дома.

Я же поймал питомца, который замер, провожая взглядом хозяина дачи. Принёс на террасу и посадил на стол, посмотрев в его блестящие глазки.

— Хрум, тебе нужно потерпеть, если будет неприятно, — обратился я к нему.

Боевой ёж фыркнул, заскрёб лапой доску на террасе.

— Тебе не будет больно, — продолжал я. — Но если станет неприятно — потерпи. Всё понял?

Питомец фыркнул ещё громче, а брови его нахмурились.

— Хрум, — добавил я холода в голос, — это важно и для тебя в том числе.

После этих слов питомец успокоился, хотя напряжение никуда не делось. Через связующую нить мне передавался весь спектр эмоций, который он ощущал в данный момент. Раздражение, злоба, подозрительность и прочее.

— Не знал, что ты такой у меня ворчун, — улыбнулся я и услышал лязг металла.

Николай Захарович нёс коробку с цепями, и несколько датчиков в виде небольших застёгивающихся обручей. Он положил прибор рядом с Хрумом, и питомец толкнул коробку лапой.

— Не смей, Хрум, это всего лишь измеритель, — строго произнёс я. В ответ боевой ёж замер, затем принюхался к ящику.

Профессор принёс ещё один блок, затем прицепил одну коробку к другой.

— Та-ак, а теперь я аккуратно накину на твои лапки эти штучки, — напряжённо произнёс Николай Захарович.

— Щёлк! Щёлк! — раздались звуки застёгивающихся обручей. Они обхватили медвежьи лапы моего питомца, обжимая их.

Хрум зафырчал громче, но скорее от неудобства, чем от чего-то другого.

Профессор включил прибор. Цепи заискрились, сцепились вместе, образовывая единую витиеватую структуру.

— Это артефакт-накопитель, — начал объяснять Николай Захарович. — Он соединён с измерителем. Хрум, попробуй впитать энергию, которая находится внутри этих цепей… Ну же, смелей.

— Хрум, ты можешь это сделать? — взглянул я на питомца.

В это время профессор внимательно следил за экраном, который вспыхнул на измерительном ящике.

Хрум посмотрел на меня озадаченно, и смог. С его иголок выплеснулись крохотные молнии, соединяясь с цепной структурой, а потом через них прошла энергия к питомцу.

— Чудесно, — забормотал профессор. — А теперь смотрим внимательно, во что она преобразуется.

Но энергия ни во что не перешла. Ни в яд, ни во что-либо другое. Она попросту растворилась в теле питомца, едва достигнув его новы. Профессор ошарашенно посмотрел на результаты, затем вскочил и заходил по террасе, потом вернулся.