Книга Это кто переродился? Книга 5. Финал, страница 17 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

Надев маску, я поспешил затеряться в коридорах. На шум уже сбегались слуги, так что пришлось запутать следы. Остановился я в одной из бесчисленных комнат — и нет, не потому что тут было безопаснее.

Золотой зов я чуял еще на подступах к этой комнате. И то, что висело на стене, меня ОЧЕНЬ порадовало.

— Какая красота…

Кирова на моем плече вновь принялась дергаться.

— Обухов, что ты тут делаешь? Ты один? Где Лаврентий?

— Спасибо, что напомнила, — кивнул я и нашел Шептуна в темном углу. — Иди, скажи Лаврентию, пусть заканчивает со своим наложницами, собирает остальных «Безликих», берет Едигея в охапку и мухой к золотому дворцу. Мы будем ждать его там.

— Есть! — и шпион растворился в тени.

Недоуменно захлопав глазами, Кирова зашипела:

— Безликие? Лаврентий? Дворец? Наложницы⁈ Опусти меня наконец!

Я вздохнул и исполнил ее желание — уронил Магистра на ложе. Подпрыгнув на подушках, она хотела было вскочить, но я толкнул ее в грудь. Она плюхнулась на спину, выдохнула:

— Обухов… Я приказываю тебе…

Вместо ответа я забрался сверху — решительно и агрессивно, как привык поступать с глупыми смертными.

Прежде чем она решила противиться мне, Взгляд приковал затрепетавшую мессир к ложу, а ладонь зажала ее дрожащий рот, чтобы эта дура не вздумала заорать на весь дворец. В такой позе она выглядела очень аппетитно, будь я в своем прежнем облике с удовольствием слопал бы ее одним махом.

Сзади давно слышались шаги, и вскоре кто-то заглянул в комнату. Он не увидел ничего интересного — просто двух любовников, решивших уединиться подальше ото всех. В следующий миг мы снова остались одни.

— Обухов… — зашептала Кирова. — Ты что… Какой дворец? Зачем нам туда?

Я открыл глаза — и она потеряла дар речи. Кажется, даже заскулила от страха.

Улыбка сама вылезла на моем лице. Такая мессир Кирова мне нравилась куда больше: потерянная, дрожащая и полностью находящаяся в моей власти.

Прижав ей палец к губам, я шепнул:

— Если хочешь жить, женщина, помалкивай и делай то, что велено. Я тебе не Лаврентий. Приказывать мне может только одна душа во всей вселенной. Поняла?

Кирова осторожно кивнула.

— Хорошо… — и я принялся рвать ее кандалы. — Будешь слушаться, и вскоре вернешься к своему Лаврентию, а там и в Королевство. У нас один путь — в золотой дворец, ибо из Солнечного Города нет выхода. Уж точно не для нас с тобой. Поняла?

Она снова кивнула.

— Прелестно.

Пока она растирала себе запястья, я принялся сдирать со стены огромный ковер, расшитый золотыми нитями. Оставлять его здесь было преступлением. Весь процесс Кирова смотрела на меня как на психа.

Швырнув ковер на пол, я кивнул ей:

— Одевайтесь и ложитесь на него, мессир. Великий Хан ждет.

* * *

На балконе.

Хоровод вращался. Золотой дворец сиял. Люди внизу славили Великого Хана. Этот хоровод казался вечным и незыблемым.

— А ты сам бывал в толпе?.. — спросил Лаврентий, наблюдая как Едигей заливает в себя один бокал вина за другим. Они расположились в ложе над вращающейся толпой. На соседних балконах, коих вокруг площади устроили ровно шесть, были точно такие же наблюдатели — темники.

И с каждым в этот момент был один Безликий.

Едигей хохотнул на его вопрос. А затем стал зверски серьезным. Он кивнул.

— Бывало… Давным-давно, когда меня только привели в этот дворец как заложника. Мы все, — и он обвел бокалом вина площадь, где стояли гвардейцы-кэшиктены, — когда-то были одними из этих потерянных душ, привезенных сюда из далеких стран. Наиболее ничтожные, слабые и маловерные отсеились сразу — их либо затаптывали остальные, либо они пропали во дворце. А кто посильнее…