Книга Я почти граф. Книга #6, страница 54 – Сириус Дрейк

Таких умников я встречал пачками за свою жизнь. Обычно считают себя главными героями своих «уникальных» историй. И ловкости им не занимать, и силы, и ума. В общем жалкое зрелище.

— Маша, я тут! Иди сюда! — у окна сидел Фанеров и махал нам. Точнее Маше. — Я специально нагрел тебе место!

У Маши мигом поползли глаза на лоб. Я же заметил своих ребят, вокруг которых свободного места завались. Проигнорировав потуги Фанерова, мы пошли присаживаться в круг нормальных людей.

— Прости, Женя, я сяду там, — сказала Фанерову Кутузова, и нас окружила приятная компания.

Стоило мне упасть на лавку, а Дима тут как тут.

— Вы где были⁈ Мы тут уже двадцать минут сидим локти кусаем! — зашипел он. — Я же писал тебе!

И вправду. Пропущено несколько сообщений. И Лора не предупредила, посчитав сообщения со смайликами не особо важными.

— Прости, загулялись, — ответила вместо меня Маша и мило улыбнулась. Дима сразу утих.

— Чего волноваться? Еще не пришли святоши и несколько студентов из других институтов, — сказал Антон. — Расслабьтесь. Это долгая песня.

— А ты чего тут забыл? — поинтересовался я, не ожидая увидеть здесь Есенина-младшего. — Здесь же только участники турнира?

— Ну и что? Жалко что ли? — нахмурился Антон. — Захотел и пришел.

Пока он вредничал, на него продолжали оглядываться участницы. И не без огонька в глазах. Даже красавицы из других институтов уже прочухали, кто тут Есенин, и украдкой показывали на него пальцем.

Эх, как же фамилия меняет отношение к тебе! Вроде не так давно никто Антона и в упор не замечал, а стоило ему раскрыть инкогнито как все перевернулось вверх тормашками. Сидят, шепчутся, стреляют глазками да пытаются познакомиться. А Антон, похоже, начинает привыкать ловить на себе постоянные томные взгляды да вздохи. Ему было глубоко до фонаря.

За пять минут до начала явились опоздавшие церковники.

Авраам появился одним из последних и пошел усаживаться рядом с Фанеровым. Тот зашипел на него, но все тщетно. Других свободных место просто не было.

Оба уперлись друг в друга злобными взглядами. Одного проигнорировала любовь всей его жизни, а другой… ему пришлось сесть с кем попало. Да и вообще креста на Фанерове нет.

— Эй, Есенин? — воскликнул кто-то среди студентов. — А ты чего это тут забыл? Ты же не прошел?

Антон на эту реплику только отвернулся и принялся глядеть на пейзаж за окном.

Еще через пять минут, ровно в назначенное время, дверь распахнулась и вошла целая преподавательская делегация. Как я понял, среди них были и представители других институтов со всей страны. Из знакомых лиц я увидел Звездочета, Ермакову, Белозерова и главу церкви, которого помнил по первому дню после приезда. Замыкал процессию сам Горький Алексей Максимович.

Он захлопнул дверь, и все студенты разом встали с мест.

— Присаживайтесь, — спокойно сказал Горький. — Во-первых, хочу поздравить вас с прохождением на Универсиаду. Это огромная честь для каждого рода. Вы все можете гордиться, что своим трудом смогли встать в ряды лучших!

С этими словами он прошел за длинный лекторский стол и уселся в середине. За ним последовали остальные. Когда вся делегация заняла места, Горький снова взял слово.

— А теперь пришло время долгожданного инструктажа. Для начала расскажем правила и особенности соревнования. — Он повернулся к Звездочету. — Алефтин Генрихович, голубчик, тебе слово! Жги!