Книга Я почти граф. Книга #6, страница 55 – Сириус Дрейк

Он поднялся, подошел к кафедре, прокашлялся и начал вещать.

— И так, уважаемые студенты, в первую очередь хочу разъяснить, в каком формате будет проходить соревнование. — Звездочет щелкнул пальцами, и в воздухе появилась подробная схема. — Все просто. Каждый ранг сражается отдельно. Бои пройдут в формате — один на один. Студенты из одного института не сражаются друг против друга. Таким образом мы проведем каждый день до тех пор, пока в ранге не останется один победитель.

После его слов народ зашумел.

Горький поднял ладонь вверх и все разом притихли.

— Продолжайте жечь, Алефтин Генрихович, не стесняйтесь! — кивнул директор.

— Благодарю, — ответил Звездочет. — И так, продолжим. Кхм. Следующий этап Универсиады: победитель каждого ранга отправляется в метеорит-лабиринт. Задача проста. Закрыть его.

Он немного помолчал, наблюдая за реакцией аудитории. Тут и там послышались шепотки.

Мы с Звездочетом встретились глазами, и я понял, почему он тянет. Следующую часть правил ему не хотелось произносить вслух. Да и судя по тону, с которым он делился со мной этим секретом, Звездочету вообще не нравилась идея разрешать смертельный исход. К тому же, выражения лиц остальных преподавателей КИИМа подсказывали, что и им совершенно не по нраву давать собственным студентам право проливать кровь на институтских соревнованиях.

— Алефтин Генрихович… — окликнул его мужчина в больших очках и с зализанными черными волосами. — Вы не все рассказали…

— Да… — Звездочет немного прокашлялся в усы. — Еще одно правило. Бред, а не правило…

— Раз для вас это бред, то позвольте мне объявить новое правило, — перебил Звездочета глава церкви. — Уважаемые студенты. На нашей Универсиаде мы отменяем запрет на смертельный исход поединка!

Тут аудитория как с цепи сорвалась. Все студенты начали возмущаться. Вернее, почти все. Кроме меня, молчали церковники, Маша, Света и Антон, но тот и не участвовал. Судя по спокойным выражениям лиц девушек, их отцы уже позаботились, чтобы они были в курсе этой пикантной новости.

— Замолчали все! — рявкнул тот же мужчина с зализанными волосами, и по аудитории прокатилась волна силы, показывая, кто тут главный.

Постепенно все успокоились, пусть шепотки никуда не делись. Алексей Максимович сидел на своем месте и наблюдал за взволнованными студентами. На его лице застыло какое-то умиротворенное выражение.

— Вопросы? — спросил глава церкви, когда, наконец, настала тишина.

— А убивать обязательно? — спросил Авраам, подняв руку.

— Конечно, нет! — взял слово Белозеров. — Победа будет считаться, если противник признал поражение. — Он сделал паузу и сказал чуть тише: — Ну и умер.

И тут я поднял руку.

— Да, Михаил, — кивнула Наталья Геннадьевна.

— Кто придумал это дурацкое правило? Нам чего мало смертей? — спросил я напрямую, предвкушая, как вытянется лицо у главного церковника.

И так оно и оказалось. Еще чуть-чуть и, кажется, его кондратий хватит.

— Михаил, выбирайте выражения! — воскликнула дама в белом пальто и с такими же молочно-белыми волосами. Престарелой ее точно не назвать, а вот привлекательной вполне. Женщина в самом соку. Однако, чем больше я в нее вглядывался, тем меньше она мне нравилась. Что-то отталкивало в ее внешности, и я не мог взять в толк, что именно.