Книга Я еще царь. Книга #30, страница 97 – Сириус Дрейк

Выбежав из поместья, этот великий поэт тут же направился к воротам. Я отправил за ним детальку, и заодно одним глазком подглядел, как там дела у Бердышева.

Солдаты уже намылились в мой скромный подвальчик. Андреев не отступал от них ни на шаг. Открыв дверь в подвал, он проговорил:

— Там темно, так что смотрите, куда ступаете.

— Включите свет! — сказал один из солдат.

Андреев пожал плечами и щелкнул выключателем. Свет отчего-то не зажегся.

— Проводка ни к черту, — сказал он. — Если хотите туда спуститься, то смотрите под ноги. Лестница давно истлела.

Солдаты с сомнением поглядяли вниз — в эту непроницаемую тьму подавала, которая, казалось, смотрит тебе прямо в душу. Затем сглотнув, самый смелый направился вниз, освещая себе путь зажигалкой. Остальные, толкаясь направились следом.

— И вернулся среди них только один, — зловещим голосом проговорила Лора. — Седой как лунь!

В это же время у ворот пушкинских угодьев творилась своя история.

— У нас приказ царя! Осмотреть ваше поместье сверху до низу! Нам нужен Кузнецов! — втолковывал Пушкину усатый командир, тряся у него перед лицом какой-то бумажкой с печатью.

Пушкин же выхватил бумагу у него из рук и, не торопясь, пробежался по тексту глазами. Затем, взяв ее двумя руками, порвал на мелкие клочки и швырнул прямо в лицо командиру.

— Как вы смеете⁈ Это приказ самого царя!

Пушкин хохотнул.

— Да пусть хоть самого папы Римского. Если Петр хочет покопаться в моем грязном белье, пусть приезжает лично. У меня как раз завалялась корзина с особым ароматом!

И широко улыбаясь, Пушкин направился восвояси. Уже на крыльце он кивнул своему слуге.

— Пустить ток.

Тот мигом куда-то убежал, а затем с забора посыпались искры. Солдаты едва успели отскочить.

— Это безобразие! — закричал командир. — Мы будем жаловаться!

Пушкин же снова повернулся к солдатам.

— У вас пять минут, чтобы убраться с моей территории. После, я разрешаю солдатам выгнать вас. Если этого будет недостаточно, то я лично спущусь, и тогда вас спасет только Петр Первый!

— В смысле?

— В коромысле!

Солдаты Пушкина начали выбегать из казарм и вставать вдоль забора.

Гости же стояли в непонятках, размышляя, что им делать. Но когда всю территорию усадьбы заполонили люди Пушкина — военные передумали, попрыгали в машины и быстренько покинули территорию усадьбы.

— Так… — выглянув в окно, уперев руки в бока, произнес поэт. — Сидите?

Мы кивнули. Он улыбнулся.

— И хорошо, что тут сидите. Если бы не я, то уже сидели бы в другом, менее комфортном месте.

И хлопнул себя по коленке, он хохотнул своей «отличной» хохме и сел во главе стола.

— Шутка за триста, — сказала Лора, появившаяся в уголке вместе с несколькими барабанами. Исполнив «ды-ды-тыц!», она тут же испарилась.

— Почему я не удивлена? — улыбнулась Люся, глядя на Пушкина.

— А должна была? — хмыкнул Александр Сергеевич и продолжил, — Наверняка, оставили пару шпионов подглядывать за окнами, — сказал, выглядывая наружу. — Мы все прочешим, но до тех пор вам лучше не подходить близко к окнам. Если понадоблюсь, то я наверху — творю!

И насвистывая какой-то простенький мотивчик, он удалился к себе в «поэтическую комнату».

Каренина же с Виолеттой и Люсей принялись разливать чай по очередному кругу. У них уже завелась непринужденная беседа.