Книга Я не бог. Книга #34, страница 84 – Сириус Дрейк

— За женой Петра Первого, — закончил Валера. — Она ж там, верно? В самом защищенном месте страны. Где её никто не найдет. Где она в полной безопасности…

— Пока все отвлеклись на безумного кудрявого парня, — усмехнулся я. — Валера, ты гений.

— Знаю, — он ухмыльнулся. — Так что, пойдем красть царицу?

Есенин продолжал атаковать купол. Удар за ударом. Барьер трещал, но держался. Лекари Чехова работали не покладая рук, вытаскивая раненых. Даже за пару кварталов от Кремля магический фон был слишком силен, и многие просто падали от перенапряжения. Солдаты Кутузова держали периметр.

Тут-то я и увидел Александра Сергеевича Пушкина рядом с Сергеем Михайловичем.

Кутузов шел первым. В руках у него была сабля — простая, без всяких украшений, но сразу было видно, на сколько это мощное оружие.

А за ним шел Пушкин. Александр Сергеевич выглядел… странно. Обычно он был воплощением аристократической лени и высокомерия. Но сейчас его лицо было серьезным. Почти торжественным.

В руках у него ничего не было…

— Есенин! — крикнул Кутузов, поднимая саблю. — Остановись! Я не хочу тебя убивать!

Есенин медленно обернулся. Посмотрел на них. И рассмеялся.

— Кутузов. Великий генерал снизошел до меня. Защитник народа, — в его голосе звучала насмешка. — И кто это с тобой? Пушкин? Тебе не хватило первого раза? Солнце русской поэзии. Вы правда думаете, что сможете меня остановить?

— Не думаем, — спокойно ответил Кутузов. — Знаем.

Он шагнул вперед, и вокруг него вспыхнула аура. Золотистая, плотная, словно броня. Артефакты работали как надо. Саблю в его руках окутали темные тени. Вытянув кисть, он разжал пальцы, и клинок растворился в земле, будто его кинули в воду.

Пушкин поднял руки, и воздух вокруг Кремля исказился. Появился еще один купол. Он пульсировал, словно живой.

Неужели у Пушкина есть еще какие-то виды куполов защиты?

— Лора?

— Это… Михаил, это купол Пушкина. Его личная магия. Что ты хочешь, чтобы я сказала? Жесткая защита. Красавчик. Не могу оценить его силу. Он постоянно меняется.

Есенин посмотрел на новый барьер. Потом на Пушкина. И его улыбка стала шире.

— Интересно…

Он взмахнул рукой, и сгусток Хаоса и Порядка полетел в купол.

Барьер Пушкина принял удар. Вспыхнул. Задрожал. Но устоял.

Есенин ударил снова. И снова. И снова.

Купол трещал, но держался.

А Кутузов тем временем двинулся в атаку. При каждом шаге из-под его ног выходили кривые тени и расползались в стороны.

Он был быстрым. Невероятно быстрым для человека его возраста и положения. Кутузов махнул рукой, и из ближайшей тени Есенина полетел меч, целясь точно в шею. Тот увернулся едва заметным движением и контратаковал.

Столкновение их энергий было похоже на взрыв. Ударная волна снесла нескольких солдат с ног. Здания вокруг затряслись.

Кутузов откатился назад, упал на одно колено, но тут же вскочил. Есенин парил в воздухе, невредимый.

— Неплохо, старик, — усмехнулся он. — Но недостаточно.

Они снова сошлись. Удар, парирование, контратака. Кутузов сражался мастерски — каждое движение выверено, каждый удар точен. Но Есенин был быстрее. Сильнее. И с каждой секундой становился как будто безумнее.

Пушкин же стоял неподвижно, поддерживая купол. Пот стекал по его лицу. Руки дрожали от напряжения. Но он держал.

— Лора, — прошептал я. — Видишь брешь?