Книга Я не бог. Книга #34, страница 87 – Сириус Дрейк

— Но я предусмотрел и это. Скоро должна прийти подмога.

Катя посмотрела на ящик. С цифрой «1».

— Что это?

— Страховка, — просто ответил Петр. — Моя последняя страховка. На случай, если все пойдет не по плану. На случай, если Есенин все-таки прорвется. На случай, если…

Он не договорил. За окном прогремел очередной взрыв. Пушкин и Есенин сошлись в ближнем бою, их удары были настолько быстрыми, что разглядеть их было почти невозможно.

Петр снова улыбнулся.

— Играйте, — тихо произнес он. — Сражайтесь. Убивайте друг друга. Рушьте мой город. Пугайте мой народ. Я предусмотрел все. Каждый ваш ход. Каждую попытку.

Он повернулся к Кате. Взял ее за руку. Она вздрогнула — его ладонь была холодной, как лед.

— Не бойся, — сказал он. — Все идет по плану. Все под контролем. И когда придет время…

Цифра на ящике слегка начала светиться.

— … я выиграю эту партию. Как и всегда.

За окном Есенин заорал что-то нечленораздельное и обрушил на купол Пушкина такой удар, что даже стены Кремля затряслись.

А Петр Первый просто стоял и улыбался.

И в его улыбке было что-то страшное. Что-то, что заставляло даже собственную жену отступить на шаг назад, инстинктивно почувствовав опасность.

Что-то, что говорило: этот человек готов на все.

Абсолютно на все.

— Петя… Что с тобой произошло за это время…

— Ничего, моя дорогая. Это все ради семьи.

Территория Кремля встретила меня тишиной.

Странной, неестественной тишиной, которая резко контрастировала с грохотом битвы снаружи. И если быть откровенным до конца, мне вообще не нравилось находиться в Кремле. Он был какой-то холодный…

Здесь, за куполом Пушкина, мир словно замер. Только далекие удары и взрывы напоминали о том, что в нескольких сотнях метров отсюда разворачивается апокалипсис.

Я прижался к стене Архангельского собора, оглядываясь. Болванчики разлетелись в разные стороны, сканируя территорию.

— Лора, обстановка?

— Сканирую… — ее голос звучал спокойно. План у нас был. — Миша, охрана минимальная. Большая часть сил переброшена на внешний периметр. Внутри Кремля около тридцати человек. В основном — личная охрана Петра Первого.

— Где он?

— Ищу… Есть! Грановитая палата, второй этаж. Две тепловые сигнатуры. Одна — предположительно Петр Первый. Вторая…

— Наша дорогая пернатая воровка сердца Эля? — закончил я. — Отлично. Веди меня.

Я двинулся вдоль стены, стараясь держаться в тени. Болванчик летел впереди, показывая безопасный маршрут. Пару раз приходилось замирать — мимо проходили патрули. Солдаты были напряжены, нервничали. Еще бы, снаружи их столицу пытается разнести живое оружие массового поражения.

— Миша, — тихо произнесла Лора. — Женщина выходит из комнаты Петра. Направляется… к восточному крылу. Предположительно ее покои.

Болванчик показал мне картинку. Екатерина Романова шла по коридору. Лицо бледное, руки сжаты в кулаки. Она явно была напугана.

— Петр остался в кабинете?

— Да. Он… странно себя ведет.

— В смысле?

Изображение переключилось. Петр Первый стоял у окна. На его лице играла улыбка. Он немигающим взглядом наблюдал за тем, что происходит на Красной площади.

Я приказал Болванчику осмотреться, и он показал мне весь кабинет. В пустой комнате сложно было не заметить странный открытый ящик. Пустой.