Книга Я все еще не бог. Книга #36, страница 125 – Сириус Дрейк

— Готов! Надеюсь голубь знает, что делает.

Святослав расправил крылья. И в этот момент произошло кое-что, чего я не ожидал. Маленький серый голубь начал светиться. Тускло, почти незаметно. Серебристое свечение, как лунный свет, окутало его крылья. Они стали полупрозрачными и как будто выросли. А нет, они действительно выросли.

Огромные светящиеся крылья, похожие на стеклянные паруса, раскрылись за спиной маленькой серой птицы метра на два.

Любавка говорила, что их семья была могущественной. Но блин… Это не перебор?

— Ни хрена себе голубок… — выдохнул Есенин.

Святослав плавно поднялся в воздух. Зависнув над полем боя, он посмотрел вниз на Нечто.

— Михаил, — его голос изменился. Стал глубже и объемнее. — Я начинаю давление с астрала. Когда увидишь, что тело Владимира дернулось, бей. У тебя будет две секунды.

Святослав закрыл глаза и серебристое свечение усилилось. Воздух вокруг него пошел рябью.

Валера внизу продолжал бой. Он видел Святослава, видел крылья, но не остановился ни на секунду. Хороший боец не отвлекается на спецэффекты.

Нечто тоже увидел.

— Еще один Кузнецов! — прошипел он. — Вы как тараканы. Уничтожишь одного, появляется следующий.

Святослав ударил. Но я не видел удара, а только почувствовал. Волна давления прошла через защиту Хаоса и ударила в тело Владимира изнутри.

Он дернулся.

Две секунды.

Я рванулся вперед, приготовив Ерх для удара.

Солнечное сплетение. Четвертый узел. Самый защищенный.

Два метра. Метр. Контакт.

Удар.

Вспышка.

Как будто я сунул руки в жерло вулкана. Энергия хлынула через меня, через каналы, через каждую клетку в теле. Родовая кровь, перемешанная с энергией Святослава, прошла насквозь, и я услышал, как каналы не просто трещат — они лопаются, как стекло.

Но и узел лопнул. Это да, это мы молодцы.

Меня отбросило так далеко, что я потерял счет метрам. Удар о землю. Перекат. Еще перекат. Камни, песок, вода. Все смешалось. Я лежал лицом в мокром песке и не мог пошевелиться. Перед глазами плавали черные и белые пятна. В ушах стоял звон. Во всем теле была боль. Не резкая, а тупая, всепоглощающая, как будто каждая мышца, каждая кость, каждый нерв одновременно решили напомнить о своем существовании.

— Миша! — далекий и испуганный голос Лоры. — Четвертый узел пробит! Привязка на шестьдесят три процента! Каналы… Миша, Сорок два процента разрушения. Ты в критической зоне.

Я попытался встать, но руки не слушались. Попробовал еще раз. Правая рука подломилась. Третья попытка. Встал на четвереньки. Сплюнул кровь.

Васька опять стоял передо мной. Ветер смешно трепал его шерсть. Желтые глаза смотрели на меня спокойно.

— Какой ты серьезный… — я улыбнулся краем рта.

— Вставай, наследник, — тихо сказал кот. — Осталось немного.

Я покачиваясь встал на ноги.

Осталось три удара. И с каждым мои шансы выжить снижались.

Но да, я встал. Уже за это меня можно похвалить.

Где-то там Маша дралась на западном берегу, чтобы наши дети смогли вернуться домой. Света рубила наемников с другой стороны, потому что это их остров. Их дом.

И мой.

Правая рука висела плетью. Я убрал родовой меч в кольцо и перехватил Ерх в левую руку.

* * *

Западный фронт.

12:25.

На поверхности моря, среди обломков катеров и тел, из воды поднялись мертвецы.

Лермонтов управлял ими с небольшой возвышенности, раскинув руки, словно дирижер. Нити энергии тянулись от него к сотням тел. Поднятые наемники шли обратно в воду, к кораблям. Они лезли на борта, вскарабкались по якорным цепям, перелезали через леера.