Книга Я все еще не бог. Книга #36, страница 93 – Сириус Дрейк

Петр Петрович был хорош. По-настоящему хорош. Его техника была отточена годами тренировок, сила впечатляла. Несколько раз он даже задел отца. Тонкий порез на щеке. Рассеченный рукав. Царапина на предплечье.

Однако Петр Первый не дрогнул ни разу, продолжая сохранять хладнокровие.

На сорок второй минуте все закончилось.

Романов-младший совершил выпад, вложив в удар огромное количество энергии. Клинок рассек воздух, целясь отцу в горло. Петр Первый сделал полшага вбок. Легко, почти небрежно. Левой рукой отвел меч сына в сторону. А правой нанес один-единственный удар.

Лезвие глубоко вошло Петру Петровичу чуть ниже ребер, с правой стороны.

Младший Романов замер. Меч выпал из его пальцев и с лязгом покатился по камню. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, зажимая рану обеими руками. Между пальцами хлынула кровь. Рана не затягивалась даже с помощью энергии.

Петр Первый убрал меч, протер лезвие рукавом рубашки и вложил в ножны. Потом опустился на колено перед сыном.

— Петя, — тихо сказал он, взяв сына за подбородок. — Раны от моего меча не затягиваются.

Лицо его сына побелело, на лбу выступил пот. Но в глазах все еще горел огонь.

— Добивай, — прохрипел он.

— Нет.

Петр Первый без злости положил руку сыну на плечо.

— Ты стал сильнее, чем я ожидал. Намного сильнее, но ты злишься, и злость делает тебя предсказуемым. Эмоции в бою, сын… Чему я тебя учил… Каждый раз, когда ты вкладывал эмоции в удар, я видел его за секунду до того, как ты его совершал.

Петр закашлялся, на его губах выступила кровь.

— Я не прошу твоего прощения, — продолжил царь. — Я знаю, что сделал с этой страной, и ты скоро это увидишь. И знаю, что ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но прежде научись побеждать. Ненависть без силы бесполезна.

— Не… учи… меня… — выдавил сын.

— Я отец. Это моя работа, — пожал плечами Петр Первый.

Он встал, посмотрел на рану сына и нахмурился.

— Глубокая. Ты должен был уклониться. Я специально замедлил руку.

— Замедлил? — Петр Петрович горько усмехнулся, и эта усмешка стоила ему волны боли. — Ты… специально?

— Разумеется. Если бы я бил в полную силу, ты бы не стоял на коленях. Ты бы лежал в разных концах комнаты.

Сбоку что-то мелькнуло, привлекая внимание царя.

Гусь-вампир обратился в тень за долю секунды. Серая дымка пронеслась через весь зал и материализовалась между отцом и сыном. Только теперь это был не гусь. Перед Петром Первым стояла черная фигура с горящими красными глазами и клыками, которые выделялись на фоне всего тела белым пятном.

Давление божественной энергии обрушилось на тронный зал, как цунами. Оставшиеся фрески осыпались. Стены загудели. Где-то в глубине Кремля зазвенели колокола, потревоженные вибрацией. От Эля в разные стороны начали расходиться угловатые черные молнии, окутывая пространство вокруг.

Петр Первый не отступил ни на шаг и прищурился.

— Губернатор Сахалина, — произнес он ровным голосом. — Напоминаю, что условия дуэли…

— К черту условия, — прорычал Эль. Его голос звучал так, будто говорили сразу десять человек. — Ты убиваешь собственного сына. Мне плевать на правила, я все равно не с этой планеты.

— Он жив, — буднично ответил царь. — И проживет еще минут двадцать, если ему оказать помощь. Но если ты сейчас начнешь со мной драться…