Онлайн книга «Я снова не бог. Книга #38»
|
Двор был пуст. Тишина. Снег захрустел под ногами. Деревья не шевелились, хотя секунду назад дул легкий ветер. Даже птицы замолкли. Воздух загустел, и свет стал тусклее, будто кто-то приглушил солнце. В двадцати шагах от кузницы стоял черный силуэт, залитый абсолютной чернотой, как дыра в реальности, вырезанная в форме гуманоида. Рост около двух с половиной метров. Ни лица, ни черт, только пустота, от которой любого бы пробрал озноб. От силуэта тянулись серые нити. Они стелились по земле, как корни дерева, медленно расползаясь в стороны. — Ну здравствуй, — пробасил Толстой, перехватывая молот обеими руками. Руны на доспехах засветились теплым золотом. — Давно ко мне никто не заходил без приглашения. Силуэт не ответил. Он двинулся вперед, и серые нити рванулись к Толстому, как стая змей. Толстой ударил молотом о землю. Волна энергии прокатилась по двору, вырывая камни из земли, и смела часть нитей. Грунт под ногами треснул. Стекла в окнах дома задрожали. Но нити не остановились. Они были живыми, и их становилось больше. На место одной срезанной вырастали три. Толстой отступил на шаг. Потом на два. Он был невероятно силен, как один из сильнейших физиков в мире, но то, что стояло перед ним, не подчинялось обычным законам магического боя. — Надо сообщить Мише, — произнес он, доставая телефон левой рукой и не спуская глаз с противника. Правая по-прежнему сжимала молот. Он успел набрать три цифры. Силуэт рванулся вперед с нечеловеческой скоростью. Нити хлестнули со всех сторон, и Толстой, отбросив телефон, ударил молотом навстречу. Удар пришелся в центр черного пятна, и на секунду тварь остановилась. Руны на молоте вспыхнули белым, доспехи загудели. Но потом нити обвили его руки. Потом ноги. Потом грудь. Они тянули вниз, тянули внутрь — в эту проклятую черноту. Толстой не кричал. Он уперся и напрягся всем телом, сопротивляясь тяге. Мышцы на шее вздулись, лицо побагровело. Руны на доспехах трещали, выплескивая последние резервы защитной энергии. — Сонюшка! — рявкнул он, потому что краем глаза увидел, что жена стоит у окна и с ужасом смотрит на происходящее. — Звони Кузнецову! Скажи ему, что за нами идут! Нити затянулись. Черный контур сомкнулся вокруг Толстого, как створки капкана. Последнее, что увидела Софья Андреевна, это золотое свечение рунных доспехов, медленно тонущих в непроглядной тьме. А потом черный силуэт растворился, и двор опустел. Остался только молот, глубоко вбитый в растрескавшуюся землю. А еще тлеющий символ на пороге кузницы. Софья Андреевна Толстая не заплакала и не упала в обморок. Она подошла к столу, взяла телефон и набрала Михаила Кузнецова. Руки не дрожали. В ней горело пламя, не уступающее кузнечному горну мужа. Она хотела, чтобы это существо страдало. Если с ее мужем случится худшее, то слезы будут потом. * * * Речь Посполитая. Тракт Варшава — Познань. Тот же день, 11:50 утра. Автомобиль Чехова катился по заснеженной дороге. За рулем сидел местный водитель, молчаливый поляк с усами и вечно сонными глазами. На заднем сиденье расположились Михаил Павлович Чехов и его жена Ольга Леонардовна. Между ними, как посредник в вечном споре супругов, стояла корзинка с провизией. Рядом с водителем ехал Сергей Александрович Есенин — глава сильнейшего в Империи рода и по совместительству один из двадцати воинов Владимира Кузнецова. Впрочем, как и Чехов. Есенин читал какую-то рукопись, периодически хмурился и делал пометки на полях. |