Книга Я бог. Книга #39, страница 37 – Сириус Дрейк

— Ай эм ин Моской! Рашн Империя, — честно ответил Федор.

Мужик хохотнул.

— Москоу! — и перешел на чистый русский, — А я из Перта. Садись, подброшу до Алис-Спрингс. Только не пугай мою собаку, она нервная.

На пассажирском сиденье спала рыжая собака с огромными ушами. Федор залез, и собака приоткрыла один глаз, оценила его шрамы, фыркнула и снова уснула.

— Вот и познакомились, — кивнул Федор.

Грузовик дернулся и покатил по пыльной дороге.

Федор откинулся на спинку и прикрыл глаза. Информация, которую он вез в блокноте, стоила дороже этого грузовика, этой пустыни и, возможно, всего континента.

Оставалось только сообщить все Мише.

* * *

КИИМ.

Лаборатория Старостелецкого.

Оставив Валеру в столовой, где он увлеченно поедал уже четвертую порцию запеканки и рассказывал побледневшему Фанерову про будущие тренировки, я направился к Старостелецкому. По пути Лора вывела мне данные по переплетению Поясов, и картина выглядела неутешительно.

Лаборатория располагалась на втором этаже западного крыла. Я постучал и вошел, не дожидаясь ответа.

Валерьян Валерьевич обнаружился в углу. Он сидел на вращающемся стуле, зажав между коленей стеклянную сферу, и разглядывал ее так, будто это был хрустальный шар прорицателя. Пиджак все еще был надет поверх пижамной рубашки, волосы торчали в разные стороны, и на подбородке красовалось засохшее пятно от кофе.

— Валерьян Валерьевич, — окликнул я.

Он вздрогнул и повернулся. Глаза у него были красные. Кажется, этот бедолага так и не спал.

— Кузнецов! — он тут же вскочил, чуть не уронив сферу. — Как раз хотел вас найти! У меня кое-что есть!

Он подбежал к столу, заваленному бумагами, колбами и какими-то приборами, половину из которых я видел впервые. Откопал мятый листок и ткнул в него пальцем.

— Вот! Смотрите. Помните черный снег?

— Помню, — кивнул я. — Именно по этой причине я к вам и пришел.

— Я провел анализ образцов, которые вы привезли из Дикой Зоны. Знаете, что это?

— Просветите.

Старостелецкий прокашлялся и выпрямился, приняв позу лектора. На мгновение он даже перестал выглядеть как человек, которого неделю не выпускали из лаборатории.

— Черный снег, или, если угодно, черный осадок, это остаточная форма разложения энергии мага. Когда из человека принудительно выкачивают магическую энергию, организм выбрасывает побочные продукты. Ненужные, переработанные частицы, так сказать. Как обертка от конфеты. Конфету съели, обертку выбросили.

— То есть черный снег это мусор? — я вспомнил, как он пощипывал, когда касался кожи.

— Энергетический мусор! И чем сильнее маг и чем дольше его выкачивают, тем больше этого осадка вокруг. Лермонтов, судя по количеству, сидел в том кристалле несколько недель.

Я замер. В голове зацепилось кое-что.

— Лора, — мысленно позвал я. — Ты думаешь о том же?

— Да, — она тут же появилась рядом, присела на край стола и подперла щеку кулаком. — Если вокруг каждого пленного мага образуется такой осадок, по нему можно искать остальных. Частицы дают характерный энергетический след, достаточно просканировать территорию.

— Можете определить, на каком расстоянии этот осадок видно? — обратился я к Старостелецкому.

— Теоретически, если у вас есть хороший сканер, то в радиусе нескольких километров, — он почесал затылок. — Но для этого нужен образец. Калибровка и все такое.