Книга Я уже бог. Книга #40, страница 47 – Сириус Дрейк

— Значит, надо успеть, пока они не собрались все разом, — Юлий постучал пальцем по красному пятну на карте. — Бить, пока они порознь.

— Если бы все было так просто, — миниатюрная Лора материализовалась прямо посреди карты, усевшись на нарисованный континент, чего никто, кроме меня, видеть не мог. — Барьер вокруг Канберры я просканировать пока не могу. Слишком далеко.

— Нужна разведка на месте, — сказал я вслух.

— Разведку обеспечим, — Максимус хмыкнул в седые усы. — У меня в сумке как раз для этого кое-что припасено. Если бы кое-кто не торопил со сборами.

— Опять ты за свое, — закатил глаза Юлий.

— Хороший воин думает заранее. А плохой после того, как получит по башке, — Старик невозмутимо вернулся к карте.

— Разведка и у меня есть, — сказал я. Болванчик сложился в человечка и сел на краю стола.

Оставив их продумывать тактику, я откинулся в кресле. До Пруссии было еще несколько часов лету.

— Лора, — позвал я. — Когда прилетим, кого предлагаешь взять из наших на войну с Нечто?

— Посейдона точно надо забрать. И, Миша… — она помедлила. — Риту я бы тоже взяла. Деталек у тебя в кольце почти полный комплект. Самое время закончить начатое.

Я машинально коснулся пространственного кольца на пальце.

— В Москве и займемся.

Подмосковное поместье Кузнецовых.

Раннее утро.

Дирижабль высадил нас в Эрфурте далеко за полночь. Капитан долго тряс руку Максимусу и едва не плакал, потому что за время перелета старик успел на деле разъяснить пруссакам, что приборы у них собирают полные неумехи. Когда он пересобрал им навигационную панель, стрелки стали показывать на пару градусов точнее.

Через прусский портал мы по очереди ввалились в подвал московского поместья. Адриан вышел последним, бледный как простыня, и присел на корточки у стены.

— Это нормально? — выдавил он, держась за живот. — Мне что-то нехорошо…

— Абсолютно, — утешил его Есенин. — Я после первого раза три дня на одной воде сидел. Но ты держись, малой, второй раз полегче. А двадцатый уже как с горки.

Конечно, он соврал парню.

— Двадцатый? — Адриан поднял голову.

— Шучу. К двадцатому привыкаешь блевать аккуратно, не на ботинки.

Поднявшись по лестнице, я вышел во двор. Нетронутый снег под елками лежал ровным слоем, вокруг стояла готовая красно-бурая стена работы Стоника, по верху которой расхаживал часовой из гвардейцев Бердышева. Дышалось дома хорошо и спокойно.

— Лора, время?

— Полшестого. — Она материализовалась рядом, потягиваясь так, что комбинезон угрожающе натянулся. — Маша и Света наверху, дети спят. Если разбудишь их сейчас, тебя ждет ласковый прием с тяжелыми предметами.

— Я тихонько.

— Ты громкий даже когда крадешься.

Наверху обошлось без тяжелых предметов, хотя Маша, проснувшись, сначала запустила в стену подушкой и только потом обняла. Света проснулась следом. Витя тоже открыл глаза, посмотрел на папу деловым взглядом и снова уснул. Аня даже не пошевелилась, только сжала в кулачке детальку Болванчика, которая всю ночь лежала в колыбели вместо ночника.

Я коротко рассказал женам про Рим, про Юлия с отцом и про Адриана. Про Австралию и Нечто подробно расписывать не стал, незачем было портить утро. Упомянул только, что скоро опять уезжаю на большую драку.

— Значит, снова война, — Света присела на край кровати и заправила за ухо белую прядь. — И опять без нас.