Книга Я уже бог. Книга #40, страница 48 – Сириус Дрейк

— Конечно без вас. Слишком большой риск, — возразил я. — Собирайтесь, мы отправляемся на Сахалин. Там тихо, там стены, там Эль со своими кровопийцами. Безопаснее места на планете сейчас нет.

Маша прищурилась.

— Ты нас прячешь.

— Я вас берегу. Это разные вещи.

— Для тебя, может, и разные, — фыркнула Света.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Полдень.

Подъезжая на машине к воротам, я заметил, что дома кое-что изменилось. Южный горизонт перечеркнула серая полоса стены — в добрых восемь метров высотой против четырех подмосковных. Тянулась она до самых сопок, теряясь в дымке. Стоник постарался на совесть.

Кицуня встретил нас первым. Пятихвостый лис вылетел из-за угла поместья, оставляя в снегу испаряющиеся следы, и врезался в меня всей тушей, едва не свалив с ног. Я потрепал его за ушами, лис довольно заурчал, обнюхивая по очереди детей.

— Соскучился, рыжий?

В ответ Кицуня лизнул Аню в щеку, чем вызвал у нее звонкий смех, и принялся гонять Болванчика по двору. Тот сворачивался то конусом, то колесом, удирая от лиса с явным удовольствием.

Во дворе собрались почти все. Маруся тут же утащила Машу со Светой и детьми в дом, на ходу перечисляя, чем будет на обед. Богдан оторвался от телевизора и помахал мне бутербродом. Святослав, стоящий на крыльце с чашкой чая, кивнул мне с таким видом, будто мы виделись пару часов назад. По нему и не скажешь, что он младший сын Владимира. Обычный спокойный парень, разве что глаза иногда смотрят слишком далеко.

Любавка выскочила из мастерской с сантиметром на шее.

— Миша! Ты вовремя! Я как раз закончила тебе новый плащ, идем мерить!

— Любавка, мы летим на войну, — предупредил я.

— Одно другому же не мешает, — она уперла руки в бока. — Если уж умирать, то в красивом. Я так старалась!

Эль тоже оказался у нас дома и деловито вышел на крыльцо. На нем был строгий полосатый костюм, в клюве дымилась неизменная сигара, под мышкой он держал папку с бумагами.

— Мишаня, — гусь смерил меня взглядом сверху-вниз. — По городу идут слухи, что ты собираешь армию на край света. Я еду.

— Ты остаешься, — отрезал я.

— Я один из сильнейших существ этого мира!

— Поэтому ты и остаешься, — я положил руку ему на спину. — Если меня не станет, кто-то должен держать Сахалин. У тебя армия вампиров, у тебя барьеры, у тебя половина Валахии в кармане. Без тебя тут все рассыпется. Подумай о людях.

Эль пожевал сигару и недовольно выпустил дым через ноздри клюва.

— Ненавижу, когда ты говоришь разумные вещи. Это сбивает с настроя на скандал.

— Привыкай. Я в последнее время часто бываю прав.

Следом за ним подтянулись остальные, и все, как один, хотели лететь. Мисс Палмер тут же оказалась рядом.

— Я не вижу твое сражение, Кузнецов, — она смотрела мне в глаза. — Но я вижу судьбы других. Кровь, огонь, очень много мертвых божеств. Тебе пригодится тот, кто читает будущее.

— Мне пригодится тот, кто прикроет тут моих детей, если кто-то решит зайти в гости с тыла. Ты остаешься.

Рыцари тоже собрались кучкой. Маруся была с ними — вытирала о фартук кинжал. Из поместья вышел Лермонтов, а за ним маячил Фанеров-старший. А они-то, как тут оказались?

Все ждали моего слова.

— Слушайте сюда, — я обвел их взглядом. — Я понимаю, каждый из вас стоит десятка, если не сотни бойцов. Но если я заберу всех, кто будет защищать остров? У нас под боком Дикая Зона, у нас женщины, дети, старики и сто тысяч человек, которые верят, что за этой стеной они в безопасности. Кто-то должен сделать так, чтобы они не ошиблись. Это и есть фронт. Просто другой.