Книга Я уже бог. Книга #40, страница 56 – Сириус Дрейк

Строй на миг замер. До магов дошло, что они половину боя честно помогали врагу. Китаец, что кинул злосчастный шар, замер с лицом, на которое больно было смотреть. Он и так, если честно, был не красавец.

— Не казни себя, — бросил ему сосед, кореец постарше, не отрываясь от работы. — Мой троюродный дядя однажды тушил пожар маслом. Тоже искренне думал, что помогает.

Маги перестроились на ходу. Те у кого была предрасположенность ближнего типа, выдвинулись вперед, остальные ушли в поддержку. Дело сразу пошло иначе. Продвинутые техники рвали тварей насовсем, без всяких воскрешений, и впервые за полчаса море у наших ног начало мелеть.

Теория подтвердилась. Кажется, Нечто не успел настроить тварей на все виды магии.

В небе над равниной бушевал Богдан. Хватал крылатых монстров, заглатывал на лету и с каждым становился чуть крупнее и чуть быстрее. Хаос в его магии гасил тварей наглухо, до последней искры. За ним по воздуху тянулся ровный коридор чистого неба.

— Невкусные! — долетел сверху обиженный голос. — Отвык я от такого дерьма!

— Ты ешь, ешь, не отвлекайся на меню! — крикнул я.

Слева, не покладая рук, трудилась Любавка — водила лучом то как косой, то как веером, срезая тварей десятками за раз. Со стороны она выглядела хрупкой девочкой в плаще, и оттого монстрам, должно быть, было особенно обидно гибнуть от ее луча. Да чего уж там! Рядом с ней стоял Бонд, с ужасом косясь на ребенка, уничтожающего в десятки раз больше тварей, чем он.

Справа громыхнуло так, что у меня заложило уши и качнулась защитная стена. Из глубины орды поднялся столб черной энергии величиной с трехэтажный дом. Чистый и концентрированный всплеск Хаоса был нацелен прямо в наш строй. Попади он в линию, выжег бы половину сектора вместе с людьми, никакой купол бы их не спас.

Но Святослав уже стоял там. Он не сдвинулся ни на шаг, лишь поднял раскрытую ладонь, и над строем расцвело серебряное марево. Тонкое и плотное разом, с матовым блеском. Серебряная пелена перехватила черный столб в воздухе и придавила его сверху, как тяжелая крышка придавливает кипящую кастрюлю. Столб смялся, ушел обратно в землю и там погас, оставив выжженную воронку.

Святослав опустил руку. Дышал он чуть тяжелее прежнего, на виске проступила испарина, но на лице ничего не дрогнуло.

— Это была разминка, — сказал он. — Дальше пойдет интереснее.

* * *

Сахалин.

Дикая Зона.

В наблюдательном вагончике на самой кромке Дикой Зоны было тесно, пахло паяльной канифолью и остывшим чаем. Наталья сидела перед стойкой с приборами, поджав под себя ногу, и третий час не отрывала глаз от ленты самописца, который полз и полз, выводя на бумаге дрожащую линию.

Эта линия ей очень не нравилась.

— Унур, — позвала она, не оборачиваясь. — Глянь сюда еще раз. Я не сошла с ума?

Бывший монгольский принц подкатился на стуле, поправил очки и всмотрелся в ленту.

— Импульсы идут с интервалом, — определил он. — Ровно через каждые двенадцать минут. Метеорит так себя не ведет.

— В том и беда… — Наталья потерла переносицу. — Это не выброс силы. Это похоже на сигнал. Будто кто-то монотонно стучится. Тук, тук, тук, с одной и той же силой.

— А отвечает ему кто-нибудь?

— В этом весь вопрос, дорогой мой коллега.

Она встала, подошла к окну вагончика и посмотрела вдаль Зоны — туда, где за частоколом мертвых деревьев пряталась запечатанная арка, которую они нашли пару недель назад. Ее обнесли датчиками и оставили в покое, потому что соваться внутрь без хозяина Наталья запретила.