Книга Друид Нижнего мира. Том 1, страница 98 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

Когда вечером вернулись Иван и Анна, на подоконнике стояли восемь пешек. После третьей я начал их делать гораздо быстрее.

— Это ты за день столько сделал? — удивленный Иван присел рядом с окном и внимательно оглядел стройный ряд фигурок.

— Да, но устал, — признался я.

— Конечно устал. Мать сказала, что ты даже ночью не спал.

— Нужно успеть сделать до прихода каравана, иначе все бессмысленно. Здесь вряд ли кто-то купит, а я задешево не хочу продавать.

Иван кивнул и внимательно посмотрел на меня. В его глазах читался интерес и что-то еще. Возможно, гордость, но не уверен.

В это время во входную дверь несмело постучали. Анна пошла открывать, и вскоре послышался извиняющийся голос Глухаря.

— Аннушка, не найдется немного соли для меня? Чертова крыса уронила солонку. Последняя соль была, а я с пола не подбираю — брезгую.

— Конечно найдется. Заходите.

Анна поспешила на кухню, а Глухарь, увидев нас с Иваном, прошел в мою комнату.

— Ох ты! Вот это красавцы! — всплеснул он руками, торопливо подошел к окну и склонился рядом с Иваном, разглядывая фигурки. — Вот ведь какой рукастый у тебя парень растет.

Это он сказал Ивану. Тот кивнул и разогнулся, стукнув протезом по полу.

— Слушай, Егорка, а из чего ты будешь игральную доску делать? — спросил Глухарь, увидев распиленные куски ясеня. — Из таких кусочков не сможешь. Там ведь стандарт есть.

Мы с Иваном переглянулись. А ведь и правда, я совсем не подумал про доску. Гниль в корень! Откуда же возьму широкую доску? Первое, что пришло в голову, — у наместника идет стройка. Может, у него попросить? Однако я тут же отмел эту идею. Уж лучше пойду в Дебри.

Увидев выражением моего лица, Глухарь торопливо ответил:

— Погоди расстраиваться. Я сейчас вернусь.

Он выбежал из дома, захлопнув за собой дверь.

— Соль! Соль забыли! — крикнула вслед Анна, но старика и след простыл.

Иван взял каждую фигурку в руки, внимательно осмотрел и осторожно вернул обратно.

— И ведь все разные получились. Хорошо постарался, молодец, сынок.

Я хоть и не был настоящим сыном Ивана, все равно в груди стало теплее.

Иван окинул взглядом мои инструменты, некоторые взял, посмотрел поближе и сказал:

— Завтра мои инструменты подготовим. Они лучше будут, только рукоятки новые сделаю.

В это время нас позвали к столу, но пройти на кухню мы не успели: в дверь ввалился запыхавшийся Глухарь.

— Вот! Принес. Еле отодрал, — тяжело дыша, он вручил мне доску со следами от гвоздей.

— Это та, что на крышу приколотили? — удивился я.

— Да. Тебе нужнее. Выстругаешь, квадраты нарисуешь — и готово. И еще вот это держи, — старик вытащил из кармана бутылку с вязкой золотистой жидкостью. — Это лак. Хоть и старый, но пока не засох. Сверху покроешь, и красиво будет.

— Спасибо! — Я протянул руку и пожал его ладонь с грубой кожей. — Расплачусь, как только смогу.

— Не надо мне ничего. Мы ведь друзья, а денег с друзей не берут, — подмигнул он мне.

Анна пригласила Глухаря за стол, и мы все вместе поужинали. Иван был в хорошем настроении и даже подшучивал над стариком, поэтому я с облегчением выдохнул. Похоже, он уже не так сильно переживает из-за пожара в мастерской.

Чуть позже я вновь вернулся в свою комнату и принялся обдумывать следующую фигурку, а Иван пошел провожать Глухаря.