Книга Личный аптекарь императора. Том 5, страница 60 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— И с кем же ты ночевал? — полюбопытствовал он.

Тут Лена, которая слышала наш разговор, привстала и проговорила в трубку:

— Доброе утро, Григорий Афанасьевич.

— А-а, Леночка, — старик Филатов просто расплылся. — Доброе утро, милая. Что-то ты к нам в гости не заходишь.

— Пригласите и я приду.

— Ой, что ты. Зачем приглашения ждать, если ты нам уже как родная. Тебе и твоему отцу мы всегда рады.

— Хорошо. В субботу приду к вам на ужин, — ответила она, чмокнула меня в щеку, вылезла из-под одеяла и, виляя бедрами, двинулся в сторону ванной.

Фигурка у неё, конечно, высший класс.

Я отвёз Лену домой переодеться перед учебой и поехал к себе. Мои родители ни о чём не расспрашивали, но по их улыбкам и взглядам стало понятно, что дед трепло. Ну ладно, пусть знают. Не вижу в этом ничего предосудительного.

Уже когда переоделся, спустился вниз и двинулся к выходу, отец поймал меня в холле и еле слышно спросил:

— У тебя с Леной всё серьезно?

— А что? — напрягся я. Только нравоучений мне не хватало. Всё-таки давно уже не мальчик и сам разберусь.

— Просто имей в виду, что она единственная дочь моего друга, поэтому не хотелось бы…

— Успокойся. Всё будет хорошо, — я похлопал его по плечу и двинулся к двери.

— Что хорошо? Неужели жениться вздумал? — бросил он мне вслед.

— А почему бы и нет? — пожал я плечами и закрыл дверь.

На первом же занятии Сеня всё выведал у меня про Реутов. А потом три оставшихся пары делал предположения, как люди могли столкнуться с манаросом и заразиться от него.

— А если кто-то вместе с дровами в печь в котельной засунул это растения? Дым был в сторону города и люди надышались ядовитым веществами.

— Снова не получается. Я точно знаю, что они его съели. К тому же при сжигании эфир разрушается, — ответил я.

Мы вышли из академии и подняли воротники — дул холодный северный ветер. Если так и дальше пойдёт, то со дня на день выпадет первый снег.

— Твои родители приезжали?

— До сих пор здесь. Видите ли, решили пройтись по театрам и музеям. И что они там не видели? — недовольно пробурчал Сеня.

— Ты не рад, что они здесь?

— С одной стороны рад. Но с другой… я больше не хочу жить по чужой указке. Я хочу сам решать, во сколько ложиться, что надевать, что есть и тому подобное. А-а, — махнул он рукой. — Они неисправимы, поэтому жду не дождусь, когда уедут обратно в Архангельск. Кстати, родители хотели с тобой познакомиться. Приходи к нам завтра в гости? Как раз пятница, можем подольше посидеть.

— Хорошо, приду, — кивнул я.

Мы попрощались, и я сел в машину. Правда даже завести не успел, как зазвонил телефон.

— Алло, Александр? Это Кривошеин, — послышался голос лекаря.

— Узнал, Фёдор Михайлович. Что-то случилось? Лекарство закончилось?

— Нашли! Нашли, откуда ноги растут! — он был явно возбужден.

— Откуда?

— Из муки. Мука с новгородской области на оптовый склад поступила. Оттуда разошлась по пекарням, столовым и ресторанам. Оказывается, этот манарос поселился на поле. Комбайнёр принял за обычный сорняк и вместе с пшеницей собрал. А оттуда на мукомольный завод. Сейчас всю партию изымают.

— А-а, ну да, вполне возможно. Все же ели перед отравлением что-то мучное. В соусы тоже часто муку добавляют.

— То-то и оно. Мы в новостях и по радио информацию прокрутили, чтобы люди избавились от новгородской муки, но чует моё сердце, она ещё всплывёт и не раз, — озадаченно произнёс он.