Книга Четыре шага в бреду, страница 114 – Евгений Таганов

Тут по закону драматического жанра предстоял резкий поворот от самого лучшего момента к самому худшему. Так оно и вышло. В кулуарах клуба нарисовался старлей Глотов с самым сердитым видом. Откосить уже никак не получалось, поэтому чем быстрей с этим покончить, тем лучше, — и Алекс, впрыгнув в «пежо» куратора, покатил с ним на встречу к подполковнику Свиридову, предварительно звякнув Стасу о необходимости сделать запись этой встречи.

В казенно обставленной квартире (служебной явке Департамента) все было приготовлено к допросу: два компьютерных кресла плюс настольная видеокамера через столешницу. Не обрадовало и то, что Глотов в квартире не остался. Впрочем, Алекс готов был ко многому: хоть про Зацепина, хоть про МИ-6, хоть про бандосов, хоть про свои таинственные отлучки из «Арго». И все же вопрос Тихона Ильича его сразил:

— Какова сумма наследства, полученного тобой из Коста-Рики?

— Полтора лимона «зеленых».

(На лобовой вопрос можно и ответ лобовой.)

— Правильно, верно отвечаешь. А ты в курсе, что все суммы, заработанные нелегалами за кордоном, должны сдаваться в закрома родины?

Наверно, надо было ответить: «Это в случае, если они живы-здоровы и вернулись домой за орденами. А не тогда, когда их из Москвы сдают матрасникам», но он в ту минуту просто не нашелся, сидел и ждал, что будет дальше.

— Ты, наверно, думаешь, что если откажешься это делать, то тебя просто выгонят из органов с волчьим билетом и все. Это не совсем так. — Подполковник раскрыл папку, лежащую на столе, и выложил перед Алексом полдюжины снимков Грибаева и Смуги, их отдельно и с семьями, было и совсем недавнее фото юной Ани Грибаевой. — Двойное убийство, как ни крути, есть двойное убийство.

(Отвращение от шантажа было такое, что совсем не хотелось юлить.)

— В какой срок я должен сдать эти полтора миллиона? — Он попытался сказать это предельно саркастично, но почувствовал, что прозвучало достаточно жалко. — Вы же понимаете, что в живом виде их у меня нет.

— У тебя есть «Фазенда», пара бизнесов, куча гостевых квартир, за них и два миллиона насобираешь.

— А если частями по двадцать-тридцать — тысяч в месяц? Продавать все сразу будет слишком подозрительно.

— Если можешь по двадцать тысяч, сможешь и по пятьдесят. Это последняя цифра. Первый транш через два дня. Лады?

— Лады, — все в голове Алекса безумно кружилось.

— Тогда все, свободен.

Алекс встал и нетвердо шагнул на выход. Но у двери его мысли вдруг собрались в единый пучок.

— Вы знаете, я во многом живу по законам Голливуда. А по законам Голливуда бороться за личный шкурный интерес западло. Через два дня я приношу первый транш, и вы освобождаете Зацепина, хоть в отставку, хоть как, но он будет в Москве и свободен. Если нет, то десять лет строгого режима мне тоже годится.

— А если пожизненное?

— Если пожизненное, то по Москве пойдет слух, что Лубянка не только сдала матрасникам семью разведчиков-нелегалов, но и расправилась с их сыном.

— Иди уже! — глухо прорычал подполковник.

(Ладно, пошел на выход.)

— Чё, Свирид хорошо с тебя стружку снял? — спросил Глотов, поджидавший его во дворе возле «пежо». Алекс внимательно посмотрел на своего куратора: глаза у того были простодушно-простодушные. Можно было поручиться что о теме разговора он не знает.