Книга Четыре шага в бреду, страница 15 – Евгений Таганов

— Вы это видели своими глазами?

— Нет. Разговаривал с подельником этого уголовника на какой-то пьянке и с уверенностью не могу сказать, насколько все достоверно.

— А этот подельник?..

— Он сейчас сидит за другое преступление, и против него я свидетельствовать не буду. И называть его тоже. Тот, кто знает первого уголовника, легко может сам выйти на его подельника. Кстати, вам не говорили имя, за кем следили?

— Нет, не говорили. А вы его не знаете?

— Когда мне это рассказывали, я принял это за обычные уголовные россказни, и мне незачем было узнавать какие-то имена.

Анна молчала, осмысливая сказанное.

— Это все, что вы знаете?

— Ну да.

— Спасибо. Теперь буду знать. — Гостья встала, собираясь уходить.

В прихожей в ее руках оказалась маленькая мыльница:

— А можно я вас сфотографирую?

— Нет, лучше не надо. Я же сказал, что не хочу участвовать в каких-либо расследованиях и свидетельствах.

— До свидания, — неприязненно произнесла она и вышла за дверь.

Обернувшись, он натолкнулся на суровый взгляд Веры.

— Что это было? Почему ты так с ней?

— Что знал, то и сказал, — ответил он. Между ними давно была договоренность, что в его криминальные дела она не вникает, так что «давай не будем».

Выйдя на кухню, выходящую окнами во двор, Алекс наблюдал, как Анна вышла из подъезда и зашагала в сторону метро. Ее никто не сопровождал. Вера тихо подошла сзади и тоже смотрела на уходящую гостью.

— Совсем забыл, у меня для тебя классная уха, — вспомнил он. Сумка с контейнером, захваченным с «Фазенды», так и осталась стоять в прихожей.

Пройдя на кухню, они разогрели уху и поужинали.

— Да, классная уха, — согласилась Вера. Полчаса с ухода гостьи прошли в полном игнорировании происшествия, но тем сильнее росло напряжение. И уже когда допивали чай, любимую ханум все же прорвало:

— А подельником того уголовника был Жора Хазин? — Это был даже не вопрос, а уверенное утверждение.

С минуту он держал мхатовскую паузу, а потом решил: а пошло оно все к черту!

— Нет, Жорки там не было. Я был один.

— Это тогда, когда я тебя в своем поезде в первый раз увидела? С раной в боку?

— Ну да.

— Девушка тоже была? А теперь она где?

— Почем я знаю? То есть знаю, что жива и здорова и даже замужем уже, ну и все.

— А чего так не романтично?

— Ну ты же инженер человеческих душ, сама догадайся.

— Не догадалась, сам скажи.

— Девушка, из-за которой два трупа, внушила мне зоологическое неприятие.

— Ну и как?.. — Она не могла подобрать нужного слова.

— Мироощущение осталось незамутненным. Я бы и опять это сделал.

Вера составила посуду в посудомойку, и они прошли в гостиную, по заведенному порядку предполагался по видику просмотр качественного фильма. Но когда он веером развернул перед ней три диска с фильмами, она покачала головой:

— Хочу сегодня лучше почитать.

Так они и рассредоточились: Вера в спальне в кресле под торшером с книгой, он в кабинете с англо-русским словарем, который всегда читал как увлекательный роман.

Через час услышал, как она прошла в ванную умываться, и изготовился последовать туда после нее. Душ и чистка зубов не заняли много времени. Зато придумал подходящую фразу на случай, если в интиме ему будет отказано. Но отказано не было — это была одна из самых роскошных черт Веры: какая бы размолвка между ними не происходила, ее губы всегда были готовы к ответному поцелую — ведь темно же, а ссора происходила когда-то давно и при свете. И все же без продолжения остросюжетного разговора не обошлось.