Книга Четыре шага в бреду, страница 13 – Евгений Таганов

Следом за кузнецом внимания к себе потребовали и возвращающиеся с рыбалки и конной прогулки постояльцы «Фазенды», кто с вопросами, кто с желанием просто с ними выпить. Спастись можно было, лишь вскочив в седло (Жорка на своего Буцефала, Алекс на свою Муську) — и ходу по лесным дорожкам. Тут уже сама атмосфера располагала к дознанию с пристрастием по поводу очередного хазинского материала в «Светлобесе»: диалоге с Художником М о либералах и патриотах.

— Классное ты вчера залудил интервью, матрасники все будут в отпаде. Уволили из главных редакторов, потребуют убрать и из замов.

— Я знал, что тебе понравится.

— Кто такие Художник М и Игорь Кузнецов?

— Неужели трудно понять? — Жорка ухмыльнулся во всю свою физиомордию.

— Ну да, великий редактор Хазин в двух ликах: и за допросчика, и за ответчика. Просто на всякий случай спросил, вдруг ты еще какого краснобая нашел.

— Тебе что, уже вливание сделали? — посочувствовал другу младший князек.

— Пока на английский твою фигню не перевели, еще не сделали. Ева говорит, что лучше не переводить. А ты как?

— Будет жаль. Для матрасников и старался.

— Ну да, особенно когда утверждал, что русский — означает непобедимый, а Россия — это главный смотрящий за планетой. Кажется, все красно-коричневые остались в девяностых, а ты их зачем-то возрождаешь.

— Мне присылают по сто стихов в день. Из них я выбираю лучшее стихотворение недели, потом месяца. Должен же я от этого когда-то и сбеситься.

— Если тебя из «Светлобеса» уберут, его репутация совсем рухнет.

Жорка рассмеялся:

— А ты не убирай. Какие-то ЦРУ и МИ-6 могут тебе что-то приказать?

Спорить с разобиженным Хазой было бессмысленно, чуть подумав, Алекс спросил:

— Ты там перековеркал формулу: Русская география, Православие, Народность. С православием и народностью понятно, а что такое Русская география?

— Сам ведь рассказывал, как ехал на поезде из Владивостока в Москву и чувствовал себя трехметрового роста. То же самое и тут. Все леса, вся питьевая вода, все поля и луга у нас, не говоря уже о таблице Менделеева. Это и есть та национальная идея, которую все ищут и найти не могут. Стоять насмерть за свою Географию и впускать к себе оглоедов строго дозированно, и чтобы все обязательно обрусели.

— Но все равно впускать, — усмехнулся Алекс.

— А без этого никак. Я хотел об этом сказать в интервью, но все же не рискнул. Коль скоро русские обречены на конечное вымирание, надо сделать все, чтобы суметь передать свой культурный код будущим сибирским черненьким и желтеньким. Где-то читал, что кроманьонцы пришли из Африки и были совсем черными и начали истреблять светлокожих неандертальцев. А потом каким-то непонятным образом тоже стали все белые. Я думаю, у России через сто лет будет такой же расклад.

Копылов и сам горазд был на масштабные умственные завихрения, но до черных кроманьонцев ему было далеко. Минуты три они ехали молча, потом старшего князька прорвало:

— Всегда не мог терпеть придурков, которые не могут главное отличить от второстепенного! Быстро домой и дописывай Post Scriptum про этот культурный код.

— А совсем глупо не будет выглядеть? — неуверенно произнес Жорка.

— Может, и будет, но твое дело застолбить участок, чтобы был зафиксирован момент на компьютере, когда именно ты это ляпнул. Пора научиться относиться к самим себе не как к сопливым пацанам, а как к мощным личностям. В тридцать лет начнем во всем осторожничать, а в двадцать три еще можно и похулиганить. Не знаю как ты, а я себя продолжаю ощущать организмом не сложившимся, а продолжающим расти, а значит, мне все можно. Кстати, твоего «Светлобеса» тоже надо выводить на бумажный носитель.