Книга Четыре шага в бреду, страница 11 – Евгений Таганов

В фойе они встретили второго борца. Тот был само миролюбие. Алекс жестом остановил его.

— Документы!

Борец безропотно достал паспорт.

— Никитин Павел Григорьевич, — вслух прочитал Алекс, — да ты даже не питерский! Выборгская шпана тут у нас вздумала куролесить. Улица Майская, 26–11. Будем знать, где тебя искать, если снова появишься здесь. С девушкой расплатись! — Он пальцем подозвал выглядывающую из театральных дверей официантку.

Борец достал из кармана несколько мятых тысячных купюр. Алекс передал их официантке:

— Сдачи не надо!

Разумеется, продолжать посиделки уже не имело смысла. При прощании в фойе с Ивиным Алекс протянул ему двести баксов:

— За причиненный материальный ущерб.

Тот попробовал отнекиваться.

— Тогда: за доставленное мне удовольствие. Давно я так хорошо не разминался.

Потом всей компанией весело двигались по темным улицам. Жорка время от времени настороженно оглядывался, ожидая контратаки. Но никто их не преследовал.

— Сами вы шпана питерская, — сердилась Ева. — А если бы ствол или нож? — Проницательно оглядывая князьков, она понимала, что дело не совсем чисто, но при Вере держала критику при себе.

— Тебе бы очень пошел траурный наряд, — выдал ей комплимент Алекс. — Сколько горевать будешь: десять дней или только девять?

Вера молчала. Лишь очень крепко сжимала его руку. Он сначала посчитал, что это просто от пережитого испуга, но заглянув ей в глаза, увидел в них нечто вроде восхищения. Хотя какое может быть восхищение, если у него «Глок» подмышкой? А ведь она думает, что все из-за нее, с беспокойством догадался он — и что теперь? Говорить, что их специально для драки наняли, или ждать, когда об этом проболтается Жорка? Был еще третий путь: выбросить эту проблему из головы, что он с успехом и сделал.

Пару дней Банкирша в «Биреме» не появлялась, и Алекс более-менее успокоился.

С «Фазенды» позвонили: принимайте работу, барин. И они с Хазиным, побросав другие дела, мотанулись на дежурной машине с водителем в свой Мотель, как они еще ее иногда называли.

Бывший пионерлагерь встретил их изысканными фермерскими звуками: кукареканьем, гусиным гоготом, конским ржанием, коровьим мычанием и далее по списку. Все это входило в программу полноценного деревенского отдыха (извиняйте, если ваш слух и обоняние побеспокоили). Иногда к этому примешивался даже стук молота по наковальне — это Вакулин (он же кузнец Вакула) ковал очередной меч для ратоборских сражений. Последнее из них завершилось на фазендном приозерном лугу всего две недели назад, оставив после себя плохо заживающие раны на прежде идеальном газоне. В глаза бросались обнесенные камнями кострища, где тогда жарились свиные и овечьи туши, утоптанные круги индивидуальных и групповых поединков, желтые квадраты от убранных шатров, палаток и шалашей.

— Давайте на кухню, там свежая уха как раз поспевает, — сказал им стоящий на воротах дед Гриша.

Отказаться от ухи, да еще с хлебом печной выпечки было никак невозможно, с этим согласился и вышедший навстречу князькам управляющий «Буратино» Авдеев (он же Авдеич). Поэтому прошли на главную усадьбу, где на летнюю веранду им помимо ушицы принесли и графинчик запотевшей водки.

— Ну так работа еще не принята, чего ее замачивать? — для порядка возразил Алекс.