Книга Четыре шага в бреду, страница 173 – Евгений Таганов

— А как мы это собирались? — Жорка был огорошен так огорошен.

— В уставе Фонда все записано, курсант, учите матчасть.

— Сначала надо его на крыло поставить. Фонд, я имею в виду, — добавил для все еще зависшего Хазина «дядя Альберто».

Ну и начали ставить на крыло: пустили шапку по кругу («Быстро все по тысяче баксов, иначе быть вам в шестерках») и оформили поступление первых пятидесяти тысяч тугриков кондитера Слонимского, о чем тому было послано официальное уведомление. Тут же, чтобы назад хода не было, через «Арго-ньюс» и «Светлобес» объявили о Премии года Фонда Поэта (30 тысяч всем понятно чего).

— А как же студия сериалов? — канючили Жорка с Костей Беркутовым.

— Первый добытый лимон зелени пойдет на ваши сериалы.

— А как дела с персональным театром? Название хоть придумали? — Зацепин выглядел помолодевшим и счастливо поглупевшим на двадцать лет.

— Уже встречались с этой артистической бандой и их режиссером, — доложил Хазин. — Думают, будут сами всем рулить.

— Тобой кто-то будет командовать? — поднял на Алекса брови майор.

— Бедные наивные люди, — согласился с его скепсисом Жорка. — У меня, кстати, есть предложение, которое этот оглоед отвергает. Цыкните на него как директор фонда, Петр Иваныч.

Очередной авантюрный креатив Хазина заключался в студенческом ток-шоу: отлавливать в творческих вузах первокурсников и в театральном зале «Арго» перед зрителями и видеокамерами устраивать им могучее интервью. Мол, через пять — десять лет они чего-либо звездного достигнут, а тут и мы с суперархивным про них материалом.

— И тогда его точно купят за кругленькую сумму, — сарказничал Алекс.

— Так ведь не за одни тугрики работаем. Фонд-то благотворительный.

— Если пять из ста творцов выстрелят, то девяносто пять все равно в песок будут, — стоял на своем старший князек.

Зацепин неожиданно принял сторону Жорки:

— Если каждый раз заманивать в зал их сокурсников, то чудная акция может получиться не только на того, кто на сцене, но и кто в зале. А если классно пойдет, то и на канал «Культуру» можно будет продать, не дожидаясь их звездности. Только пару камер именно на зал. Будет наше ноу-хау. И нужно точное попадание в ведущего.

Тут они с Алексом посмотрели на Хазина.

— Ну да, да, кто если не я, — понял тот правильно.

Иногда к их междусобойчику подключалась вторая могучая тройка в составе Лары, Сабины и редактора Владика. (Ева уехала в Питер улучшать свое семейное положение.) Тогда стратегия уступала место тактике: что делать в текущий момент. Тут главное соло вела Банкирша — идеи из нее по обустройству всего ДК так и сыпались.

Да и то сказать, период их внедрения в «Арго» определенно закончился, все оказалось вполне жизнеспособным, персонал ДК, за три месяца присмотревшись, принюхавшись и прислушавшись к группе захвата, негласно как бы решил, что питерские варяги пригодны к тому, чем занимаются, нос сильно не дерут — и вообще с ними все стало живым и занятным. Весомую лепту в это внесла фигура самого Копылова. Пройдя водовороты гастролей «Арткафе», истории с наркотами и конкретного покушения на свою особу, он тем самым доказал если не свою профпригодность, то по крайней мере сильный мужской характер, что в околокультурной среде было совсем не лишним качеством.

Удалось даже частично приучить арговский народ к копыловской ротации кадров. Когда Алекс на личном собеседовании спрашивал их о месячной командировке в Питер для смены обстановки, они вначале воспринимали это как враждебные происки, мол, от нас хотят избавиться. Ну ладно, вольному — воля. Но время бежало, и вот уже официантки с охранниками, осатанев от ночного графика работы, рискнули и поехали, и небо на землю не упало, «Бирема» и «Фазенда» приняли их как родных. И скоро они уже сами просились в эти командировки, а кто-то в «Арго» и насовсем захотел сменить свое рабочее место.