Книга Четыре шага в бреду, страница 19 – Евгений Таганов

— Разве вам не выгодней забомбить сразу 300 квадратов? — удивилась жена.

— Питер маленький город, поэтому я хочу в нем встречаться с вами не в качестве рвача-подрядчика, а в качестве нормального делового партнера, да и вы сами сделаете мне потом самую лучшую сарафанную рекламу.

— Дайте нам пару дней на подумать, — почти сдался муж.

За два месяца это был уже третий подобный разговор, результатом которого было значительное сокращение строительных смет, и Алекс почти не сомневался, что и сейчас будет то же самое. (Приятно было, черт возьми, ограждать людей от явных глупостей.)

После семейной пары к нему в кабинет пожаловал Дунин, навязанный матрасниками главный редактор «Светлобеса» (Жорку отстоять никак не получилось, убрали в замы по литературе и искусству). Как и положено либеральному типажу, Дунин ненавидел все суконно-русопятое, и свет для него начинался только на Потомаке. Единственным его слабым местом было плохое знание английского, чем Жорка от души пользовался: переводил инглиш так, что акценты в текстах выходили прямо противоположными изначально задуманным. Сейчас у Льва Палыча (больше известного как Крючок за свою сутулость) была капитальная предъява к Жорке:

— Ну сам посмотри, куда это годится, — шлепнул он на стол распечатку с небольшой заметкой Хазина. В ней говорилось, что американские негры вместо великих обид к американским плантаторам должны предъявлять счет африканским царькам и вождям, которые их предков продавали американцам. А не купили бы — так просто убили.

— Мы же это еще на английский переводим. Ты что хочешь, чтобы нас нормальные люди вообще здесь похоронили?

Действительно, это было явным перебором, и Алекс дал добро на отлуп заметки.

— А этот его Post Scriptum? — продолжал нудеть Дунин. — Что это еще за Русская география? Какие черные кроманьонцы! Какой русский код?

Но тут Алекс был непоколебим:

— Это ваша, Лев Палыч, чистая вкусовщина, ну считаете вы, что русский человек — это всегда человек припадочный, ну и продолжайте считать. А для Жорки русский — это венец творения. За это мы тут вас и держим с полярными точками зрения. Вы не жалуйтесь, а свой письменный ответ залудите. Посмотрим, кто больше лайков получит.

Они еще минут пять препирались между собой, но продолжение хазинского интервью Алекс отстоял. Дунин исходил желчью, но все же уступил, памятуя, как в один из споров с Копыловым Алекс просто вытащил свой любимый «Глок» и выстрелил поверх головы редактора, чуть опалив тому прическу.

Следом за Крючком в кабинет пожаловала Ева Заславская требовать двадцать пять тысяч тугриков на полную закупку постельного белья для всего их разросшегося гостиничного комплекса, включая «Фазенду». Для Алекса незапланированные расходы с некоторых пор были нож острый — сколько бы дохода ни приходило, расход вот уже как год получался выше, и последние двести тысяч тугриков в банке продолжали тихо таять.

— Давай не полную, а частичную, — взмолился он. — Ты же лучше всех знаешь наши шкурные дела.

— Еще я знаю, ты продолжаешь выдавать ссуды своим уголовникам на покупку квартир, хотя мы договаривались: ты это прекратишь.

— Ну так святое дело — уголовников в честных ипотечников превращать.

— Они тебя когда-нибудь и пришьют, чтобы деньги не отдавать.