Книга Четыре шага в бреду, страница 20 – Евгений Таганов

— Ты же знаешь: пополнять ряды кровных врагов — мое любимое занятие.

— Девушкам бы лучше помог.

— Еще чего, девушкам?! Лишать их женской охоты на богатых мужиков — да ни за что на свете!

В общем, Ева тоже выкатилась из кабинета в порядочном гневе. «Следующего просто убью», — думал он, глядя на дверь. Но следующей была Лара с ее волшебным:

— Побаловаться не хочешь?

Это когда он не хотел побаловаться? Да не было такого!

— Только где? (В «Биреме» они этим почти не занимались.)

— А сауна на что?

Сегодня была среда, помывочный день персонала «Биремы», а персонал продолжает застолье у Софочки. Почему бы и нет.

Словом, рабочий день закончился забористым паром, замечательным интимом, холодной купелью и отличным массажем, в котором Лара была настоящей мастерицей.

Разумеется, по возвращении домой о сауне было произнесено лишь вскользь: ну помылся и помылся, Вера на такие мелочи уже давно не фиксировалась, тем более сейчас, когда голова была полностью занята подарками для бабушки Дуси и своим новым книжным заказом о землепроходцах Ерофея Хабарова.

Увы, уехать на Владимирщину дня через два, как они рассчитывали, не получилось. Помимо текущих отельных дел у Алекса случился грозный приезд из Хельсинки куратора Маккоя, проходящего у князьков под прозвищем Лупастика (понятно за что). Алекс, когда узнал о визите, подумал, что предстоит серьезная разборка по «Светлобесу» с требованием окончательно убрать из газеты Жорку, но нет, об этом вообще не было сказано ни слова. Все ограничилось часовой встречей в одном из ресторанов на Невском, где Маккой представил Копылову Бориса Максимовича Демко, хозяина московского ночного клуба «Арго». Мол, он хочет вникнуть во все тонкости работы клуба «Биремы» для полезного обмена опытом.

— Три тысячи баксов — и все мои ноу-хау вот они, — не моргнув глазом ответил Алекс.

Лупастик открыл было рот для одергивания ретивого молодчика, но Демко лишь рассмеялся и остановил его жестом.

— Цена вполне приемлемая, если то, что я слышал о «Биреме», правда.

После обеда хельсинкский эмиссар отправился в Эрмитаж, предоставив двум клубным деятелям контактировать самим по себе. Они и контактировали, два дня тусовались в «Биреме», а на третий проехались на «Фазенду», мол, это тоже продолжение клубной деятельности. Демко въедливо вникал во все во что можно: жилой блок мелкобритов, второй этаж отеля со сменяемыми выставками молодых художников, подвальный танцпол, метательный тир и фитнес-зал, побывал на заседании киноклуба, заглянул в редакцию «Светлобеса», оценил вечернюю тусовку с бардами, футболом по плазме, бильярдом, самоварным чаем и пивом, изучил дневной и вечерний ценник кафе. Особо обратил внимание на охранников «Биремы»: все ли гости в полночь мирно расходятся по домам, и неужели вы даже развозите членов клуба по адресам.

Хотя эти похвалы выглядели достаточно искренне, Алекс чувствовал некоторую неловкость — впервые он устраивал подобный показ, который самого его совсем не обрадовал, все отдавало какой-то местечковой самодеятельностью: в малый объем напихали много того, что требовало гораздо большего простора. Резко бросилось в глаза и их фирменное биремское панибратство, когда все знали всех и беспрестанно друг друга подначивали. Вздохнул с облегчением, когда эти московские смотрины закончились. При расставании Демко взял реквизиты его банковского счета и на него, к немалому удивлению отельера, на следующий день в самом деле поступили три тысячи баксов.