Книга Четыре шага в бреду, страница 42 – Евгений Таганов

Слухи о двух банках пива оказались преувеличенными — Сенюков еще только собирался их употребить, поэтому сел за руль сам. Попросил только:

— Ты только со мной говори, чтобы я не уснул.

Еще чего: говорить! Алекс достал свою электронку и стал читать вслух «Народную монархию», но слишком заумное чтение не прокатило. Тогда открыл предыдущий хазинский хит: «Кони, кони» Кормака Маккарти — и чтение пошло намного живее.

— Так ведь это один в один про вас с Жоркой, — сказал через час Сенюков.

— А точно, очень похоже. Особенно с Жоркиным Буцефалом и моей Муськой, — согласился Алекс. — А у тебя такой дружбан есть?

Сенюков не ответил.

— А Родя, Геша, Денис Покусанный? — Отельер перечислил однокурсников-гопников Сенюкова, что три года назад всей четверкой по подозрению в институтском стукачестве сожгли «мерседес» Алекса и до полусмерти, надев наручники, отметелили его самого.

— Это друзья в американском понимании этого слова, в русском понимании они просто приятели.

— Но вы же встречаетесь, что-то отмечаете, на шашлыки ходите, разве нет?

Ответом боссу была лишь выразительная усмешка. Самое время было спросить, как именно у них сложилась операция по нападению на него, тогда еще Димона Волкова, но не спросил: такие знания могли нарушить сложившийся с их четверкой статус-кво. Притомившись читать, он просто отослал Сенюкова на задние сиденья спать и сам сел за руль. Забытое удовольствие подействовало на него как допинг, так что он даже не стал будить на смену себе Сенюкова, а сам дорулил до самой Твери.

В областной центр въезжали уже с рассветом. Возле желдорвокзала Алекс нашел свободную парковку и занял там место. Сенюков продолжал сладко посапывать на задних сиденьях. Копылов оторвал в блокноте листок, написал распоряжение никуда не заходить и никому не звонить, а сразу одному ехать в обратный путь, и вышел из машины.

На вокзале он поспел к первой электричке на Москву. Сел и поехал. Вскоре бойкие коробейницы начали разносить по вагонам пирожки и пиво, что здорово спасло его от голодной смерти. Вот уже и Ленинградский вокзал. Отсюда дом Зацепина был в пешей доступности. По дороге он зашел в «Макдональдс», закинул в пищевод чизбургер, в туалете поменял носки, заодно и зубы почистил. Хорошо, что короткая борода, скрывая шрам на щеке (привет от студентов-гопников), освобождала от необходимости бриться. Теперь только причесаться перед зеркалом и вперед на абордаж.

Старые сталинские дворы заметно отличались от дворов питерских своим простором, здесь и с десяток машин помещалось, и детская площадка с полудюжиной лялечек с их мамами и бабушками. Алекс первым делом прошел к торцу дома, где майор оставлял свои метки, на случай тревоги или дальнего отъезда. Новых меток там не было. Занавески на окнах квартиры были отдернуты, от снайперов там явно никто не прятался. Зато в противоположном углу двора стоял невзрачный грузовой минивэн, без явного присутствия в нем людей. Отельер невольно усмехнулся, вспомнив, как Жорка трепался, что сейчас в таких минивэнах стали устанавливать биотуалеты — а что, как же без него.

Неподалеку от жилой застройки был целый ряд старых гаражей, обрамленных деревьями и кустами. Самое место было для временного схрона. Выкопав в земле ножом ямку, Алекс всунул в нее завернутый в пластиковый пакет «Глок». Направляясь уже назад во двор, послал эсэмэску Стасу: «Иду к дяде Пете, он ранен и под домашним арестом. Если что, спасайте». Отправив сие послание, он тут же его предусмотрительно стер, как и все предыдущие.