Книга Четыре шага в бреду, страница 7 – Евгений Таганов

Какой-то заключительной фразы ему, однако, явно не хватало. Выручил звонок мобильника, на котором обозначился незнакомый номер. Обычно он такие звонки скидывал, но теперь решил ответить. Мимикой извинился, встал и отошел к окну.

«Это Копылов Александр Сергеевич?» — мужской голос звучал чуть испуганно.

— Он самый, — Алекс гадал, сколько звонившему лет: 25 или 30.

«Мы не могли бы с вами встретиться по очень важному делу».

— Хорошо, приходите ко мне на работу. Вы знаете, где я работаю?

«Знаю. Отель “Бирема”. Только мне нужна встреча на нейтральной территории. И чтобы вы пока никому не говорили об этой встрече».

— Квартира моего знакомого вас устроит?

«А это где?»

Алекс назвал адрес Хазина.

«Это рядом с вашей гостиницей? Может, лучше в каком-нибудь кафе?»

— Или так, или никак. — Разговор начал раздражать Копылова.

«Хорошо, я буду там минут через сорок. Вам удобно?»

— Удобно.

Сабина продолжала переваривать предыдущую информацию. Вдруг явилась и заключительная фраза:

— Помяни черта, и он тут как тут, — поговорка из сборника пословиц была не совсем к месту, но уж больно вкусно звучала. — В общем, можешь ничего не говорить, но только тотальная секретность. Лады? — И он выскользнул за дверь.

Из дверей аппаратной выглянула хорошенькая головка Лары и два поднятых больших пальца — Четвертая жена была в полном восторге от его диалога.

Устранил ли он полностью угрозу для Веры — это вряд ли, но по крайней мере направил мысли и козни Банкирши в другом направлении.

Захватив в своем кабинете ключи от хазинской квартиры, он прошел по длинному коридору в соседний подъезд, оттуда во двор-колодец и другой подъезд. Четыре с половиной пролета лестницы — и перед ним железная дверь в коммуналку, где Жорка снимал две смежные комнаты в пятикомнатной квартире. К удивлению Копылова, Хазин был дома, и не один, напротив дивана в кресле сидела незнакомая поэтического вида девушка, а на журнальном столике стояла начатая бутылка вина, сыр и фрукты с конфетами — джентльменский набор охмурения. (У нас же, козлов, ну никакой фантазии.)

Выманив Жорку в коридор, Алекс объяснил ситуацию: «Извини, думал, ты в своем магазине». Через минуту Хазин с тарелками и девушкой, одарив друга свирепым взглядом, прошествовал на общую кухню, которая, к счастью, пустовала. Снимающие третью комнату две студентки были в отсутствии, еще один сосед-дед находился в больнице, а пятая комната уже год стояла запертой.

В парадной гостиной было накурено — поэтического вида девушка дымила как угольная котельная, — поэтому Алекс перебрался в менее представительную столовую, где находились холодильник и микроволновка, включил электрочайник и, найдя по телевизору передачу про животных, стал ждать. Гость, пожаловавший ровно на сороковой минуте, представлял собой худого смазливого тридцатилетнего парня в ярком шарфе поверх фасонной ветровки. «Художник», — решил про себя Копылов.

— Это я вам звонил.

— Ну да, — согласился Алекс, проводя его по коридору в столовую. Жестом указал на малое офисное кресло, сам плюхнулся на узкий диван.

— Скажите, вы любите театр?

(Озадачил так озадачил.)

— Да как-то не очень.

— Почему?

— Классика скучновата, что-то современное — сплошное разгребание грязи. Я юноша нежный, стараюсь особого негатива к себе не подпускать.