Книга Жизнь под прицелом, страница 26 – Sasha Han

Минут через семь я всё-таки взяла себя в руки — глубокий вдох, задержка дыхания, медленный выдох. Слёзы иссякли, превратились в редкие всхлипы. Остался только привкус соли на губах и ощущение пустоты в груди — как бывает после плача, когда уже ничего не осталось, только тишина.

— Тебе больно? — переспросил он тихо, вглядываясь в моё лицо.

— Не знаю, — честно призналась я, — да, немного.

На самом деле я не понимала, что именно чувствую. Они настолько вытрахали мне обе дырочки, что вообще не разбирала, откуда какая боль, где что болит — всё слилось в одно тупое, давящее ощущение внизу, которое пульсировало в такт сердцу.

Минут через пятнадцать вошёл Сева — волосы мокрые после душа, капли воды стекают по торсу, запах мужского геля для душа — что-то свежее, можжевеловое — со своей футболкой в руках и большим махровым халатом.

— Одень пока это, — подал он всю эту одежду Васе.

Я удивилась, моргнула непонимающе.

— А где моя одежда? — тихо спросила я, голос звучал охрипшим, незнакомым.

— В надёжном месте, — безапелляционно ответил Сева, — а зачем тебе эти трусы, которые впиваются везде.

Он добавил это логично. И я правда представила — сейчас натянуть мои стринги было бы просто мучением. Ткань врезалась бы в раздражённую, растянутую кожу.

— Лесечка, тебе так сейчас будет удобнее, — ласково заверил меня Вася, помогая встать. Его руки были аккуратными, бережными — как у человека, который привык следить, чтобы вещи не ломались.

Потом зашёл Глеб — он был самым высоким среди них — взял меня на руки, как ребёнка, и унёс в гостиную. Лёгко, без усилий, будто я ничего не весила. Усадил в глубокое удобное мягкое кресло, обитое бархатом. Я провалилась в него, уткнулась спиной в подушки — и это ощущение мягкого, принимающего тебя кресла было таким контрастным, что я на секунду просто закрыла глаза.

Вася дал мне горячий чай — терракотовая керамическая кружка обжигала ладони приятным теплом. Кажется, с чабрецом. Травяной, душистый запах поднимался с паром — тонкий, домашний. Я держала кружку двумя руками, грела пальцы.

— Блин, надо было ей выпить, блять, дать, — спохватился Сева, почесав затылок. — Что мне никто ничего не предлагал.

— Я не пью, — тихо ответила я, сделав глоток чая. Горячая жидкость обожгла язык, прошла вниз по пищеводу согревающей струйкой — медленно, до самого живота.

— Да? — он в буквальном смысле почесал затылок, удивлённо приподняв брови. Видимо, такого варианта развития событий он не предусмотрел.

В дверь позвонили — резкий звук, прорезавший тишину. Я вздрогнула. Сердце ёкнуло.

— Сиди тихо, поняла? — Сева шагнул ко мне, навис сверху, его лицо в нескольких сантиметрах от моего — я видела каждую деталь: тёмные глаза, чуть напряжённую челюсть, следы от пальцев на своей руке, которые оставил он сам. — Это доставка.

Я не собиралась шуметь. Кричать, звать на помощь. Главное, чтобы они побыстрее меня отсюда выпустили — домой, в безопасность, в нормальную жизнь, в свою комнату, где пахнет моими духами и где я знаю каждый угол.

К двери тем не менее пошёл не Сева, а Тёма и Вася. Вернулись они с коробками и пакетами — шуршание бумаги, запахи еды поплыли по квартире — что-то острое, кунжутное, кисловатое, пряное.

— О, пожрать принесли, — обрадовались все, заулыбались.