Книга Жизнь под прицелом, страница 29 – Sasha Han

Воскресенье.

Я стояла на балконе, пытаясь насытить лёгкие свежим воздухом. Ветер трепал волосы, прохладой касался разгорячённой кожи, поднимал по рукам мелкую дрожь. Я вдыхала — глубоко, жадно — этот воздух, который пах городом, выхлопами, чем-то отдалённо похожим на листья. Не домашним воздухом. Но хотя бы не воздухом этой квартиры.

Панорамный вид открывал весь город внизу — миллионы огней мерцали в сумерках, жизни происходили без меня, далёкие и недоступные, словно в другой вселенной. Вид был действительно классным. Ирония ситуации не ускользнула от меня — красота снаружи, кошмар внутри.

Глеб подошёл сзади бесшумно — настоящий хищник. Я даже не услышала его шагов, не почувствовала приближения. Только ощутила его присутствие — это давление в воздухе, едва уловимое изменение пространства за спиной, угроза, которая всегда исходила от него, окутывала невидимым облаком.

— А что ты здесь стоишь?

В его голосе звучала насмешка — злая, острая, режущая.

— Прыгать собралась?

Он усмехнулся — короткий, сухой звук — и этот смех заставил меня похолодеть изнутри, покрыться ледяной коркой. Я стояла, не поворачивалась, и чувствовала его — сзади, близко, слышала его дыхание.

— Давай посмотрим, как ты летаешь. Хочешь?

Я на тот момент действительно не знала, чего хочу. Несмотря на мою врождённую любовь к жизни — инстинктивную, въевшуюся в кости — я была настолько расстроена, настолько потеряна, что даже этот вопрос повис в воздухе без чёткого ответа. Всё из-за влюблённости в Сеню. Глупой, слепой, разрушительной для меня самой.

Глеб обхватил меня сзади. Руки оказались железными, неумолимыми — стальные обручи вокруг тела, и я почувствовала его силу сразу, полностью, в одно мгновение. Он начал приподнимать меня, отрывать ноги от пола — и перила балкона внезапно показались такими низкими, такими ненадёжными. Город внизу закружился, потянул вниз магнитом. Сердце ухнуло в бездну под нами.

Я видела огни внизу — далёкие, равнодушные — и слышала ветер, и чувствовала его руки, и понимала, что ничего от меня сейчас не зависит вообще. Совсем ничего.

Мимо двери проходил Сева — видимо, услышал что-то или просто почувствовал неладное. Он моментально вышел на балкон, лицо жёсткое:

— Ты что, охуел? Отойди от неё. Быстро.

Голос резкий, не терпящий возражений, с угрозой на дне.

Глеб застыл — его дыхание щекотало мою шею, тёплое, частое — затем медленно отпустил.

— Да шучу я, шучу, — бросил он равнодушно.

Он ушёл, и звук его шагов эхом отдавался в моей голове — мерный, тяжёлый стук по паркету, удаляющийся, стихающий.

— Пойдём со мной.

Сева взял меня за руку. Его ладонь была тёплой, сухой, удивительно уверенной. Он повёл меня в свою спальню — длинный коридор, скрип паркета, приглушённый свет, тени по стенам. Я шла за ним и чувствовала себя очень маленькой.

На пороге обернулся к остальным:

— И чтобы никто не заходил. Понятно?

К тому моменту я уже поняла: вся эта затея была полностью Севы. Его идея, его план, его власть. Сеня был исполнителем, инструментом — красивым, привлекательным. Наверное, самый симпатичный из всей пятёрки — на него часто ловилась разная рыбка. И большая, и маленькая.

Сева толкнул меня на кровать. Я упала на спину, пружины мягко приняли вес тела, матрас прогнулся. Я видела потолок — белый, ровный, с маленьким пятнышком в углу, которое могло быть от воды или от чего угодно. Он встал у моих ног, медленно расстёгивая джинсы — движения размеренные, почти ритуальные, нарочито неспешные. Металлический звук молнии прорезал тишину.