Книга Жизнь на грани фола, страница 41 – Александр Рыжов

Когда небесный свод померк и на нем медленно, как лампа, подключенная к сети через реостат, загорелся месяц, остановились на ночлег. Касаткин выбрал сухой взгорок, на котором рос кряжистый дуб. Убедившись, что поблизости нет муравьев и осиных гнезд, расстелили предусмотрительно захваченную с собой плащ-палатку и легли на нее. При желании можно было соорудить из лапника шалаш, но Алексею не хотелось возиться. На постройку уйдет не меньше часа, а завтра утром они все равно покинут это жилище. Так стоит ли убивать понапрасну время и портить флору? Ночи теплые, не замерзнут.

Они прижались друг к другу, как накануне в хибаре у Алены Марковны, и, утомленные долгим переходом, быстро уснули. Алексею мерещились волчий вой и чьи-то крадущиеся шаги неподалеку, но, возможно, это был только сон. По крайней мере, до утра их никто не потревожил.

Пробудившись, Анка сходила к реке, ополоснула заспанное лицо и принесла наполненный водой котелок. Развели костер, и пока в нем пеклась картошка (еще один дар щедрой старушки из Причалов), Касаткин вновь обратился к карте.

Идти дальше, придерживаясь русла Бичевы, он счел нецелесообразным. Река — это, конечно, удобно, но они не на увеселительной прогулке. Если и дальше двигаться на восток, то они выйдут на дорогу, которая приведет их прямиком в населенный пункт Хрустальное. Сомнительно, чтобы это оказалось полезным для их предприятия.

Касаткин нашел длинную палку и потыкал ею в дно реки. Неглубоко, кажется, можно перейти вброд. По-другому никак, поскольку мостов нет. Он подвернул штаны выше колен и скомандовал Анке:

— Лезь на меня!

Она вспыхнула:

— Вот еще! Я и так перейду.

Но он уже придумал довод:

— А если на середине дно ниже? Ухнем оба по самое это… и рюкзаки намочим.

Анка колебалась, не желала показывать себя слабой. Но Алексей настоял, и она подчинилась. Села ему на шею, взяла оба рюкзака и подняла их повыше. Он обхватил ее тонкие ноги, прижал к себе и ступил в обжигающе холодную воду. Кроссовки снимать не стал, опасался, что на дне могут попасться острые камешки. Повредить ногу в походе — хуже некуда.

Продвигался с предельной осторожностью, чтобы не поскользнуться. Анка весила килограммов сорок пять, худышка. Для тренированного спортсмена — не тяжесть, даже с двумя рюкзаками. Вода поднималась все выше, захлестнула бедра, подобралась к животу. Н-да, штаны тоже придется сушить вместе с обувью. Но это ладно. Добраться бы до противоположного берега и не уронить драгоценную ношу.

Еще пяток шагов, и Анка поджала ноги. Река текла под ее ступнями в каких-нибудь миллиметрах. Брызги летели Касаткину в лицо. Он уже подумывал, не повернуть ли назад, не поискать ли другую переправу, но речное ложе изменило свой рельеф, и вода отступила. Касаткин выбрался на сушу, Анка спрыгнула, положила рюкзаки на траву.

— Не намокла?

— Нет… Давай раздевайся.

— Что, прям вот так? До свадьбы?

Он шутил, а у самого зуб на зуб не попадал. Жара не жара, а студеность реки прохватила его до костей. Анка ушла за хворостом. Пока она, скрытая прибрежными ветлами, ломала сухие сучья, Касаткин разулся и стащил с себя промокшие штаны. Выжал их, хотел снова надеть, чтобы не щеголять в одних трусах, но вернувшаяся с охапкой веток Анка приказала:

— Не вздумай! Сейчас сушить будем.