Онлайн книга «Жизнь на грани фола»
|
— Вот. Позавчера прилетел. Тренер взял газету. Читал ли он по-немецки? Этого Алексей не знал, но увидел, что история с захваченным самолетом для Виктора Васильевича не новость. — Оригинально, оригинально… Турист поневоле, да? Вопрос был риторический, и Касаткин не ответил. Из отеля вышел Юрзин, тоже подошел к автобусу. Тренер подсунул ему под нос газету, хохотнул негромко: — Гляди, Володя, на что люди идут, чтобы за нашу команду поиграть. Самолеты угоняют! Юрзин узнал Касаткина, но руку не подал, произнес неприязненно: — Передумал, значит? Не поздновато ли? Я тебе говорил: Виктор Васильевич два раза не приглашает. У Алексея внутри все оборвалось. Вытурят за милую душу, и что тогда? Идти сдаваться в консульство, говорить, что сбежал из Ганновера, будучи невменяемым, под воздействием капиталистических бесов? Стыдобища какая… Но Тренер неожиданно заступился за него: — Ладно, Володя, имей снисхождение. Ко мне еще никто так не попадал. Человек пол-Европы пролетел, а мы его в шею погоним? К автобусу от отеля уже шли армейские игроки. Тренер взял Касаткина за плечо. — Мы на тренировку. Садись с нами. Пока едем, расскажешь, как тебя угораздило в обход законов за рубежи Родины просочиться… Касаткин ощутил прилив душевных сил и подмигнул Анке, которая стояла в отдалении и не вмешивалась. От нее сейчас ровным счетом ничего не зависело. Алексей подозвал ее к себе, прошептал: — Подожди меня вон там, в скверике. Я скоро! Он решил, что с Тренером надо вести себя предельно откровенно, и, пока ехали от отеля к Ледовому дворцу, пересказал все, что с ним приключилось, начиная с весны. Упомянул и про золото, и про поиски Анкиного отца, и про свои счеты с Панкером, и о намерении встретиться в Кельне с Фомичевым. Выпалил все одним духом и вжался в автобусное кресло, ожидая, как поведет себя всесильный ВэВэ. А тот оттопырил нижнюю губу, помолчал и проговорил: — Ты случаем романы не пишешь? Вальтер Скотт, да и только… — Но я не выдумываю! Так и было… — Знаешь… меня вся эта авантюрщина не касается. Ты пришел ко мне, чтобы в хоккей поиграть? Поиграешь. Посмотрим, на что ты способен. Завтра у нас матч с этим… Володь, как его?.. — С «Ландсхутом», — подсказал Юрзин название никому не известного германского клуба. — Вот-вот. Включим тебя в заявку. Покажешь, какой ты маэстро на льду. — А так можно? — здохнулся Алексей от счастливого предчувствия. — Виктор Васильевич, заявка у нас сформирована, — напомнил Юрзин. — Мы ее перед отъездом утверждали. — Пустяки! Запишем задним числом, я улажу. Документы с собой? — Нет. — Сердце у Касаткина екнуло. — В Ганновере отобрали… — Хорошо, позвоню Дмитрию Федоровичу, решим. — Кому? — Устинову. Не беспокойся, он меня послушает. Никто к тебе не придерется. У Касаткина, как у вороны из басни Крылова, в зобу дыханье сперло. Вот это человечище! Невзрачный такой, в сером пиджачке, и голос не громовой, не то что у Клочкова с его луженой глоткой. А поди ж ты — может запросто позвонить министру обороны, и тот сделает для него что угодно. И бумаги выправит, и гэбистов уймет, и все прегрешения спишет, будто их и не было. — Спасибо, Виктор Васильевич! — Пока не за что. Если не оправдаешь надежд, нянчиться с тобой не буду, имей в виду. — Оправдаю. Только знаете… у меня еще одна просьба. |